Манюня

— И, конечно, Бога, — ответила моя мудрая Тата, — бессмертие — это такая непростительная трусость… Особенно непростительная ЕМУ.
==========
Влюбиться можно хоть в кого угодно, потому что сердце само выбирает, кого любить. Идешь ты куда-то, в булочную например, а дорогу медленно переползает червяк. Тебе так и хочется на него наступить, а сердце рррррраз — и влюбляется. И все, до свидания, спокойная жизнь! Мне стало страшно. Мало ли в кого вздумает влюбиться мое сумасбродное сердце? А если и впрямь в какое-нибудь животное? Вон у старьевщика дяди Славика есть осел, орет круглые сутки. Соседи ругаются, что он им спать не дает, а дяде Славику жалко от него избавляться. «Это потому он орет, что тоскливо ему от старости», — оправдывается он перед соседями. А мало ли зачем этому ослу тоскливо? Может, ему любви не хватает, может, он меня дожидается? Пойду я мимо дома старьевщика, а мое жалостливое сердце увидит осла и сразу влюбится. И что тогда делать? Выходить за него замуж, что ли?
==========
Когда и эта любовь закончилась разочарованием, моя подруга поставила жирный крест на мужчинах.
— Никогда, — поклялась она, — никогда я больше не полюблю мужчин. Нарка, ты свидетель!
— Ну и правильно, — одобрила решение подруги я, — зачем они вообще тебе дались?
==========
Я не знаю, как обстояли дела с кинопрокатом в других советских маленьких городах, но в нашем десятитысячном городе был всего один кинотеатр с залом на триста мест. Сеансов было два — четырехчасовой и семичасовой. До сих пор не могу понять, что мешало администрации кинотеатра организовать дополнительные сеансы. Может, конечно, количество сеансов регулировало специальное постановление пленума ЦК КПСС, где черным по белому говорилось, что после десяти вечера советский гражданин должен активно медитировать на Маркса и Энгельса, а не прохлаждаться по кинотеатрам.
==========
«А ты видела, в какой короткой юбке явилась в кинотеатр младшая Сарафьян? Еще чуть-чуть, и все бы увидели ее коленки!»
==========
— Полезешь ты, — сказала дядя Миша, — у тебя зад тощий!
— Зато голова большая, — не согласился папа.
— Давай сравним твою голову с моим задом, — внес рацпредложение дядя Миша.
— Не надо! — испугался папа. — Я так полезу.
==========
Потому что, скажите на милость, как можно есть запеченную до хрустящей корочки утку, если она подается без норшараба? Или севанский ишхан, если его не полили кисленьким ткемали?
==========
«Подобрал во дворе трехцветного кота. Назвали Лжедмитрием, коротко — Лужей. Жрет, как прорва, гадит исключительно мне в носки. Не поддается дрессировке».
==========
-- «Вот, не зря в сказках говорят — делай добро, бросай в воду, — шепнула я Маньке, — сначала я тебе дала понести миску, а теперь ты — мне».
— Это потому, что я сказочная, — не растерялась она.
==========
Она внимательно изучала анатомический атлас человека, а потом ходила за нами по пятам, пребольно тыкала под ребра и говорила — вот тут у вас находится печень, ясно?
— Врачом будет, — радовалась мама.
— Или убийцей, — хмыкал папа.
==========
— Мам, я не буду смотреть на голую Агнессу, я отвернусь, когда она будет переодеваться, — зачастила я, быстро-быстро намазывая на хлеб масло.
— Ну и дура, — покрутила пальцем у виска Каринка, — когда ты еще Агнессу голой увидишь?
Но мама сказала, что если Каринка будет смотреть на голую Агнессу, то она не отпустит ее на примерку.
— Ладно, не буду, — надулась сестра.
==========
«Интересно, что они хранят в холодильнике, если в туалет ходят с половником»
==========
Акт II. Папа учит маму плавать, или Как надо правильно топить свою жену
==========
— Мама убьет нас, — пригорюнилась я. — Можно подумать, первый раз она нас убивает. Давно пора бы к этому привыкнуть!
==========
— Вон она, вижу! — визжала Анико.
— Нани, она в короткой юбке и на высоких каблуках!!!
— Вуй, чтобы мне ослепнуть и этого позора не видеть! — менялась в лице старуха. — Ереван мою девочку испортил! Совсем короткая юбка?
— Выше колена на целую ладонь!
— Хисус Кристос! — мелко крестила лоб старуха. — Что за времена бессовестные настали? Пусть она только подойдет ко мне, уж я ее оттаскаю за длинные косы, вот увидишь!
==========
— Знаешь, как меня люди называют? — наскакивала она на очередного шкодливого мальчика: — Чингисхан! Хочешь в глаз?
==========
— Подожди, — заволновалась я, — у нас ведь спичек нет. Мы что, картошку сырой будем есть?
— Конечно, сырой! Сырая картошка, хоть и невкусная, зато очень полезная. Все нормальные люди ее сырой едят.
==========
Ибо гуманность детей не знает границ — любого до смерти залюбят.
==========
— Умрем в двадцать пять, — рубанула воздух ладонью девочка Седа, — дальше жить просто нет смысла. Волосатая старость — это же ужас.

— Ни одна уважающая себя девушка не потерпит на себе лишних волос, так здесь написано, — рассказывала Маринка.
— А чего они делают? Бреются, что ли?
— Вот этого я не знаю, но сама видела, как мама бреет ноги. Папиной бритвой. А папа потом орал, что это негиг… не-гегек… ни… гигично, а мама говорила, что она свои ноги моет чаще, чем папа лицо. Так что это еще вопрос, кому что ни… гигично.
— А что такое ни… гигично?
— Не знаю. Может, зараза какая-то? — вздохнула Маринка и почесала ногу. — Может, и я уже болею?
Мы испуганно переглянулись, но отодвигаться от нее не стали. Потому что если бы мы отодвинулись еще дальше, то журнал пришлось бы в бинокль рассматривать.
— Ну, моя мама тоже бреет ноги, и тети тоже, — пожала я плечом. — Но над верхней губой у тети Жанны, например, растет пушок. Вот тут, — я потыкала пальцем у себя под носом, — и чего, его тоже надо брить?
— Не показывай на себе, а то сама станешь усатой, — хлопнула меня по руке Манька.
— Конечно, надо брить, — Маринка убрала журнал в мятый целлофановый пакет, — подумайте сами — это ведь очень стыдно, когда ты девушка, а у тебя кругом волосы торчат!
— А моя Ба не бреет ноги, — вздохнула Манька, — волос на ногах у нее совсем мало, но иногда попадаются такие длинные! Даже у папы на груди нет таких длинных волос! Я как-то пыталась выдрать один, но Ба дала мне по шее и сказала, чтобы я так больше не делала. Это потому, что ей было очень больно.
— Скажешь тоже, — фыркнула Маринка, — во-первых, твоя Ба не девушка. Так? Так. А во-вторых, ноги-то внизу, и их особо не видно. Вот у моей бабушки такие усы, что папа ее за глаза Чапаевым называет. Так и говорит маме — звонил Чапаев. Или Васильиваныч. А мама говорит, что тогда его мама вообще Карламакс.
— Кто-кто?
— Карламакс. Старик с бородой, мне брат его портрет показывал. Волосатый — жуть!
И мы торжественно поклялись на польской журнале никогда не становиться такими волосатыми, как Карламакс.

Когда появлялась кассирша тетя Гармония, то по очереди прокатывался вздох облегчения: «Гармонья, Гармонья идет!» – ликовали люди. Гармония шла через толпу как на эшафот – ей надо было выдержать получасовой натиск у кассового окошка с криком и руганью, с мелким шантажом типа: «Гармонья, ты же помнишь, как мы с тобой в прошлом году стояли в очереди на прием к одному и тому же гинекологу, продай мне билеты первой» или «Гармонья, моя мама училась в одном классе с первой тещей твоего двоюродного брата, ты должна меня помнить»!!!

— Фух, как вы вовремя, — обрадовалась Ба, — посмотрите за ребенком, а я сбегаю туда в кусты.
— Здесь недалеко есть общественный туалет. Правда, ужасно загаженный, и очередь к нему большая, но все же это лучше, чем в кусты ходить, вам не кажется? — неосторожно спросил Евгений Петрович.
Ба смерила его таким взглядом, что вся морская влага мигом выпарилась с тела Евгения Петровича.
— Там у меня внучка какает! — прогрохотала она на весь пляж. — А вы себе шуточки идиотские позволяете!
— О, простите меня, Роза Исааковна…

-Мамэле,- ругался он,- зачем тебе надо было становиться в первую балетную позу и вещать на весь магазин о том, что на таких чулках должны повеситься члены политбюро? Ты забыла, в какой стране живёшь? Из-за твоих выходок приходится жить с постоянно подобранным сфинктером ануса, потому что чуть расслабился - и ты уже не мужик!

Ба упирала руки в боки и хмыкала так, что от резонанса её хмыка дребезжали стёкла в окнах по всему дому.
-Сына, всё никак не успокоишься после целебной клизмы с раствором ромашки, которую таки я тебе поставила?

Ружье отцу презентовал благодарный третий секретарь нашего райкома за исключительной красоты искусственную челюсть червонного золота.

Папа честно пытался отговорить этого безумного человека от затеи вырвать себе здоровые зубы и украсить рот переливающимся золотом, но тот стоял на своем.

– Ты понимаешь, доктор, – объяснял он отцу, – я недавно из Москвы вернулся, был на очередном пленуме ЦК, там большая часть делегатов союзных республик щеголяли с золотыми зубами!!! А я чем хуже, у меня что, золота мало???

Видимо, золота у третьего секретаря райкома было действительно немало, потому что папа сделал золотые коронки не только ему, но еще и его жене, теще, матери и дяде. В благодарность за проделанную работу сановный пациент преподнес папе ИЖ-27.