Манюня

Девочки сегодня себя чудесно вели, хоронили птенчика (тревожное бормотание). Да ничего страшного, они его подобрали, хотели клизму пипеткой сделать, пришлось несчастному свернуть шею, чтобы они его не замучили до смерти (растерянное покашливание).

Это большая разница, какие мысли крутятся у тебя в голове, когда ты занимаешься уборкой. Потому что если тебе надо сейчас протереть полы, а на обед сегодня тушеные овощи или, не дай бог, луковый суп - то это большое и неподъемное горе. И совсем другое дело, когда ты знаешь, что через две недели тебе улетать! На самолете! В Адлер!!!

Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно — просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда.

Первая волна эмиграции – потерянное племя.

По воскресеньям Ба пекла пирожки. Из нехитрого теста — литр мацуна, немного соды и соли, мука, три яйца. Начинка делалась трех видов — картофельная, мясная и яичная. Ба раскатывала из теста тонкие большие круги, щедро накладывала начинку и защипывала пирожки мелкой косичкой по брюху.
Потом она жарила их в растительном масле. Получались поджаристые, ароматные и очень вкусные пирожки.

Каринка тем временем намазала хлеб маслом, положила сверху кусочек сыра, потом щедро полила бутерброд мёдом и откусила большой кусок.
– Никогда больше не делайте себе такие бутерброды, – выплюнула она хлеб на тарелку, – мёд с солёным сыром совсем не сочетаются!

Я навсегда запомнила тот июнь, и густое ночное небо над Адлером, и шумные его улочки, и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края.
...
Я ни к чему не призываю.
Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно — просто дружить.
Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда.

Вся в своего отца, – причитала мама, – и того хлебом не корми – дай только подавиться!

Один мой замечательный друг как - то сказал: " Детство заканчивается в тот миг, когда жизнь перестает казаться бесконечной".

Девочки себя сегодня чудесно вели, хоронили птенчика. Да ничего страшного, они его подобрали, хотели клизму пипеткой сделать, пришлось несчастному шею свернуть, чтобы они его не замучали до смерти.

С нашими людьми можно договориться только тогда, когда они этого хотят. То есть никогда.

Дядя Миша угрюмо уставился на пакет. Ба заботливо натянула ему шапку по самые брови и подмигнула нам.
-Доильный аппарат тобi треба, сына? Мигом организуем! Любой каприз за ваши деньги!

-Ну вот,- удовлетворенно окинула нас взглядом Ба,- чисто крокодил Гена и Чебурашка!

Забегая вперед, я таки скажу, что не зарекайся, пока не наступил климакс, как любила приговаривать Ба. Услышав в первый раз это выражение, мы дружно решили, что климакс – это плохая погода, и каждый раз, когда Ба так говорила, выглядывали в окна в надежде увидеть природный катаклизм.

— Давай поиграем в мечту, — предложила она.
— Давай! — согласилась я.
«Поиграть в мечту» было нашей излюбленной забавой. Суть игры заключалась в том, что мы по очереди называли вещи, о которых мечтали, но которые, по разным причинам, были нам недоступны.
Подозреваю, что так развлекались все измученные дефицитом советские дети!

Самосовершенствование - процесс необратимый. А в условиях, приближенных к боевым, - еще и неизбежный. Поэтому мы с Маней находились в постоянном поиске каких-нибудь обходных путей, чтобы облегчить наше горькое существование. Бесконечно эволюционировали, если можно так выразиться.

- Зачем тебе мотоцикл? – любопытствовал папа. – Чтобы все мне завидовали! – А в Америку зачем? – Чтобы империалистов убивать! – рапортовала сестра.

Дети живучи, как тараканы.