Теперь, когда вы поженились, я надеюсь… – вдыхаю поглубже и сбрасываю бомбу – …что вы будете почаще заниматься любовью! Твоя женушка, Самуэль, не удовлетворена одним несчастным разом в месяц…

Взрываюсь развязным смехом, но через секунду понимаю, что в зале смеюсь только я, потому что все приглашенные застыли. Да что я такого ужасного сказала?

– Ну что, ты и правда меня простишь? – спрашиваю с умоляющим взглядом.

Гайя сурово смотрит на меня. В этом белом платье у нее несвойственный ей ангельский вид, и это нагоняет на меня робость.

Для меня это облегчение (кому еще я могу рассказать, что преподала урок жизни двадцатилетнему мальчику?), хотя мне и приходится посыпать голову пеплом из-за того, что пропустила церемонию.

– Подождите! Стоп! – ору, тормознув каблуками на мрамором полу.

Двери открыты, я узнаю молодоженов со спины и священника перед ними, который именно в этот момент достает огромный пергаментный переплет, в котором должны расписаться свидетели.

– В Академии я прошел курс театрального грима, – объясняет, – если ты мне доверяешь…

– Конечно, доверяю! Главное, чтобы ты сделал это быстро и чтобы я не была похожа на одну из этих массивных теток с толстым слоем грима на лице.

Осторожными, но уверенными движениями начинает растушевывать тени у меня на глазах.

Медленно, с трудом открываю глаза. Впервые после долгого времени чувствую тепло спящего рядом человека. Это Мартино.

Теперь он стал мужчиной и смотрит на меня совсем другими глазами.

– Ну, раз уж ты мне сказал, что изучаешь Джорджоне, я отведу тебя в Галереи Академии, посмотреть на «Бурю», – предлагаю. – Она отсюда в двух шагах.

– Конечно, у меня был непростой период, но все меняется к лучшему, могу тебя уверить, – я стараюсь принять серьезный вид, и притом позитивный и оптимистический, надеясь, что его это убедит.

– Да, Элена, но ты не выглядишь безмятежной, – настаивает папа, он ищет на моем лице правдивый ответ, который я не даю ему на словах. – У тебя на лице написано, что что-то не так.

Люблю его запах

их любовь, та самая, безграничная родительская, которая не просит ничего взамен, заполняет меня

И даже когда это будет казаться невозможным, остаться объединенными и влюбленными, как сейчас

вернуться после месяцев отсутствия все равно как броситься в объятия, когда счастье и меланхолия смешиваются в воспоминаниях

Надо уметь ждать, тогда жизнь сама делает подарки