Цитаты из книги Метафизика труб

Тогда я избрала более милосердную тактику и решила соблазнить её. Я выступила вперёд и протянула ей руку с великодушной улыбкой, такими изображены Бог и Адам на потолке сикстинской капеллы: она отвернулась. Кашима-сан отвергала меня. Она меня отрицала. Также, как существует антихрист, она была анти-я. Я прониклась к ней глубокой жалостью. Как должно было быть тоскливо не обожать меня. Это было видно: Нишио-сан и другие верные мне светились счастьем, потому что любить меня было для них благом. Кашима-сан не позволяла себе отдаться этой чудесной обязанности: это читалось в прекрасных чертах её лица, в выражении суровости и отрицания. Я крутилась около неё, наблюдая, выискивая причину её поведения. Мне и в голову не могло прийти, что дело было во мне, так сильно было моё убеждение в том, что я с головы до ног являлась неоспоримой ценностью планеты. Если аристократка-гувернантка не любила меня, значит, с ней было что-то не так. И я нашла причину: пристально наблюдая за Кашима-сан, я заметила, что она страдала от сдержанности. Каждый раз, когда представлялся случай порадоваться, насладиться, восхититься чем-то, рот благородной дамы неумолимо сжимался: она сдерживала себя. Словно удовольствия были недостойны её. Словно радость была отречением.

Может это обман зрения? Мне кажется, что Кашима-сан улыбается. «Ты правильно улыбаешься. Когда свершается чья-то судьба, нужно улыбаться. Я счастлива от сознания, что мне больше не надо кормить карпов и я никогда не покину Японию». Теперь я отчётливо вижу: Кашима-сан улыбается — она наконец-то мне улыбается! — а затем, не спеша уходит. Отныне я один на один со смертью. Я точно знаю, что Кашима-сан никого не предупредит, и я права. Умереть требует времени. Я уже целую вечность нахожусь меж двух вод. Я снова думаю о Кашима-сан. Нет ничего более обаятельного, чем выражение лица человека, наблюдающего за вашей смертью и не пытающегося вас спасти. Ей было достаточно только опустить руку в бассейн, чтобы вернуть к жизни трёхлетнего ребёнка. Но если бы она это сделала, она не была бы Кашима-сан.

Мне все больше хотелось увидеть, что там за окном. Окно-иллюминатор было сильным искушением. Однажды ночью я не удержалась. Вскарабкавшись на перегородку кровати возле стены, я подняла руки как можно выше и смогла ухватиться за нижний край окна. Опьянённая таким подвигом, я смогла приподнять своё неуклюжее тело до подоконника. Опершись на живот и локти, я, наконец, увидела ночной пейзаж: восхищение охватило меня при виде огромных тёмных гор, величественных и тяжёлых крыш соседних домов, свечении цветущих вишен и таинственности чёрных улиц.