Цитаты из книги Лето пахнет солью

Через несколько часов закончится лето. Здесь, в Крыму, оно будет продолжаться, только непреодолимая сила потянет детей в школы. Но мне кажется, что я уже чувствую холодноватый воздух, а цвета листьев из окна в темноте совсем не видно. Сейчас они меняют окрас – и виноградники превращаются в желтовато-красные, и даже я становлюсь осенней. Впереди обязательно будет что-то новое, и от этого что-то меня изнутри разрывает на куски. – Ты плачешь? – спрашивает мама. Нет, я не плачу. Я прощаюсь с летом за всех. С этим летом. Будет следующее. Оно окажется таким же теплым и радостным, но станет немного старше, мудрее, или наоборот – обновится. И забудет, что было с нами. И, может, забудет нас, и придется знакомиться заново. Осень будет пахнуть грибами и лесом, учебниками и новизной. Но это будет нескоро. Впереди у нас с летом несколько часов. Издалека, даже через шум автобуса, до меня доносится плеск моря. Лето пахнет солью. Я увожу ее с собой, на просолившихся руках и плечах. И нужно бы прощаться с морем до следующего года, но почему-то я снова говорю: – Здравствуй.

– Ну, пусть идет.

Ну, и потом несколько дней мы рисовали на камнях. Этот мальчик похуже рисовал, а я получше. Хорошо Миша Соколов только магнитики сзади приклеивал и лаком камни покрывал. И нечего дедушке говорить, что я увлекающаяся! Никакая я не увлекающаяся! И зачем дедушка пытался меня деньгами подкупить, чтобы только я рисованием не занималась, – не понимаю, ведь рисовать полезно! Я так ему и говорила:

– Рисовать полезно!

А дедушка отвечал:

– Мороженое тоже полезно! Пойдем есть мороженое.

Но меня так просто не купишь! Уж если я взялась рисовать, то буду рисовать до победы или до отъезда! Пока все плоские камни не закончатся на берегу! А они никогда не закончатся!

И я рисовала: волны, кораблики, бананы, горы, снова волны, потом два кораблика, потом красивые непонятные листочки, и еще три горы, и снова волны, и еще… И с каждым разом получалось все лучше и лучше! Я даже не помню, где мы это всё рисовали, помню, что иногда мне есть хотелось, и тогда Миша Соколов отводил меня перекусить, и мы снова возвращались…

Даже жалко было уезжать! Я только размахнулась! Я бы могла рисовать не просто волны, а волны разной величины, и барашков, которые на волнах, и даже, может, этого Мишку Соколова. А что, пусть бы прицепил магнит к своему холодильнику и любовался.

И еще я мог бы рассказать, как мы уезжали. Как Вика стояла на том самом автовокзале, и я махал ей, и она махала мне в ответ, и скупая мужская слеза наконец-то скатилась по моей щеке. И Вика уже не обзывалась, как в тот, первый раз, а тоже ревела, оставаясь наедине с морем. А я краем, только краем мыслей думал, что уезжаю туда, где меня ждет хоть немного похожая на Вику Катя, и посмотрим еще, как она поведет себя во дворцах и парках… Эта мысль казалась мне предательской, и я махал Вике еще отчаянней – чтобы она ничего не заметила. А потом автобус поехал, и меня невыносимо разрывало изнутри. Наверное, это жег йод, которым я успел пропитаться.

И постепенно, постепенно я научился плавать и смело проходил мимо мамы с папой, которые купались в лягушатнике вместе с трехлетками. И когда впервые заплыл туда, где ногой было не достать до дна, и не испугался, а прямо в воде сгреб Вику в охапку и поцеловал в щеку. А Вика испугалась – думала, что я тону, и запаниковала. А потом по вечерам мы бродили вдоль берега, дышали морем, а то и уходили купаться ночью, вылавливая в воде звезды. И нас преследовали мои мама с папой, думая, что они совсем незаметные.

– А вот, сын мой, и море.

До этого я моря никогда не видел, и оно, конечно, сразу напомнило мне то ли Вику, то ли Катю. Красивая штука это море. Папа сразу понесся вперед, рассекая волны, и улегся на мелководье.

– Иди сюда! – кричал он нам, и мы с мамой не понимали, кому он кричит – мне или маме.

Мы переглянулись, и мама побежала рассекать волны и стала наматывать на мелководье круги, отталкиваясь от дна руками и обплывая папу. Я смотрел на море – туда, подальше, где уже нет бултыхающихся, и думал, какое оно огромное и величественное. А потом огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что люди по сравнению с морем мелкие и низменные. Кроме одного человека, конечно. То есть двоих. А вместе со мной троих. Но папа и мама мои тоже ничего. Папа в это время как раз крикнул маме: «Ешь водоросль, она бесплатная!» – так громко, что на него стал смотреть весь пляж. Но это он от чистоты души, а не как некоторые...