Нацисты: Предостережение истории

Идея оказалась заразительной: «У нас тогда поговаривали, мол, если молодым людям твердить каждый день, что они – особенные, то рано или поздно они и сами в это поверят».

"Чем Индия стала для Англии, - сказал Гитлер в 1941 году, - тем же станут для нас русские земли. О, если бы я сумел растолковать немецкому народу, какую роль сыграют для нас эти бескрайние просторы в будущем!"

Адольф Гитлер пришел к власти законно, в рамках существующей конституционной системы. Теперь ему предстояло выполнить свои обещания и очистить Германию от демократии.

Избиратели Ниденбурга голосовали за нацистов не потому, что были очарованы Гитлером или одурачены пропагандой. Они голосовали за нацистов потому, что хотели коренных перемен.

Однако, если Гитлер применил свою социал-дарвинисткую теорию к нацисткой партии в 1928 году, он был бы крайне разочарован, поскольку на всеобщих выборах тогда нацисты собрали всего лишь 2,8 процента голосов. Германия не хотела их по той причине, что не видела в них необходимости на тот момент.

Нацисты дошли до того, до чего еще никто не доходил, – они создали фабрики смерти, на которых за считаные часы можно было избавиться от мужчин, женщин и детей. Нацизм всегда будет ассоциироваться с газовыми камерами.

Помню, на одном перекрестке нам встретилась группа генералов, и один из водителей растерялся и включил передние фары. В ответ он услышал, как кто-то тихонько выругался и ударил палкой по фарам, разбив стекло. Затем пронесся шепоток: “Жуков! Жуков!”, и я действительно узнал самого Жукова в группе генералов. Оказывается, это он разбил фары, чтобы не выдать передвижения войск.

Ведь каждая женщина – это мать, дающая жизнь, она ничего не пожалеет, чтобы ребенка своего защитить, как животные защищают детенышей. А еще женщины не знают пощады. Они мстят за своих мужей или братьев, ведь почти в каждой семье кто-то погиб на войне.

Война богата историями страданий, которых ничем не оправдать, но в нашей памяти рассказ Владимира Кантовского, человека, который готов был умереть не столько за свою страну, сколько за свое достоинство, занял особое место.