Император деревни Гадюкино

Я наполнила чашку Малышева.

– И что вы ответили Пронькину?

– Если нужно, то пожалуйста, – сказал Петр, – но, может, лучше честно рассказать дочерям о Малыше?

Еще раньше Нина Олеговна заглянула в комнату к практически незнакомой ей Евлампии. Едва сюда приехав, я стала свидетелем нападения на вдову медсестры Нади. Та обвиняла Нину Олеговну в убийстве некоего Факира.

Лидия доставила в номер «Бентли» и пошла спать. Этот поступок характеризует госпожу Краснопольскую не с лучшей стороны: по-настоящему заботливой дочери следовало вызвать «Скорую помощь», но Лида не обратилась за медицинской помощью.

– Говори, говори, – поторопил Макс, – я весь внимание.

– Предсмертное послание Нины, – пробормотала я, – отчего-то принято считать, что перед кончиной люди не лгут. А Нина Олеговна соврала, она сообщила весьма адаптированный вариант своей семейной истории.

— Вот только следователь проявил беспечность, он не проверил все личины нашего героя, тот пошел на зону как Факир, под этим же именем вышел, а потом стал Петром Малышевым и зажил счастливо.

– Значит… – начала я и осеклась.

Петр взял Костю под свою опеку. Парни попытались выяснить, не имеют ли они общих родственников, но затея не удалась. Ни Малышев, ни Пронь не знали своих отцов и имели мам-алкоголичек, которые не рассказывали детям о семейных корнях.

Хитрый матрас летел в Москву в багажном отделении военного самолета. Никто не обращал внимания на не слишком чистую «подстилку», за которой потом приезжал курьер.

Чемодан, словно Сивка-бурка, возник в центре комнаты, но Алла не обратила внимания на кофр-скороход.

– Номер пуст, – стоял на своем Макс, – Юрий сейчас в Майами, я с ним ночью беседовал, раньше октября он из Штатов не вернется. Проблема решена, зови сюда девок-горничных, пускай переносят вещи Лампы. Робби, фью-фью!

Баба Клава расслабилась:

– По правильному адресу пришла. Осматривайся. Изба невелика, но места хватит. С семьей или одна?