Она же Грейс

мне кажется, Ад и Рай друг к другу намного ближе, чем думает большинство людей.

Но вести себя смирно и хорошо не так-то просто — все равно что висеть на краю моста, с которого ты уже упала. Не двигаешься, а просто висишь, но это отнимает все силы.

Люди, которые сами попадали в неприятности, сразу замечают их у других.

Люди говорят: «сошла с ума», «впала в безумие», будто безумие – это сторона света, другой дом, в который как бы входишь, или совершенно чужая страна. Но, когда сходишь с ума, никуда не деваешься, а остаёшься на месте. Просто кто-то другой входит в тебя.

Чтобы лечить людей, необходимо их знать, но нельзя узнать их издали; нужно водить с ними компанию.

Вероятно, когда уже нельзя потерять доброе имя, появляется определенная свобода.

...мужчину нельзя беспрестанно пилить да попрекать, ведь от этого он еще больше упрямится.

Зачем цивилизованный человек мучает своё тело, запихивая его в смирительную рубашку джентльменского платья? Наверное, для смирения плоти, вместо власяницы. Мужчины должны рождаться в маленьких шерстяных костюмчиках, которые с годами будут расти. Это позволило бы избежать общения с вечно суетливыми и недобросовестными портными.

- Наверное, он хотел спихнуть всю вино на меня. Он не любил оставаться неправым. И, возможно, он хотел, чтобы я составила ему компанию. Дорожка к смерти ведь безлюдная и длиннее, чем кажется, даже если она ведёт от эшафота по верёвке прямо вниз. Это тёмный путь, которые никогда не освещает луна.
  Но я не виню беднягу Джеймса Макдермотта за подобное желание. Я бы никогда не стала винить живую душу за то, что ей одиноко.

Мне поставили в вину и то, что вначале я была спокойной и весёлой, с ясными, широко раскрытыми глазами, и посчитали это признаком бессердечия. Но если бы я плакала и кричала, то сказали бы, что и это доказывает мою вину, ведь раз уж люди решили, что ты виновна, все твои поступки будут доказывать это.