Парк Асакуса

«Быстрее! Отчего ты медлишь?» — неотступно шептал этот голос. Вот так. В любом случае он когда-нибудь должен был сделать это сам. Какая разница — произошло это раньше или позже? И если бы брат оказался на моем месте, он сделал бы то же самое. «Быстрее! Ворота Расёмон уже недалеко!» Огонек ослепил Таро, добавив жару в его глаз, и почти бессознательно он ударил коня ногами по животу. Тот же бросился вперед как сумасшедший — высекая подковами искры, хвост и грива развеваются на ветру. Мостовая переулка, освещаемая лунным светом, уносилась из-под Таро - словно то была стремнина.

И тут губы его нежно прошептали: «Брат...» Брат, о котором хранило память его тело. По-прежнему крепко сжимая поводья, Таро изменился в лице и закусил губу. А перед тем как было произнесено это слово, нечто промелькнуло в его глазах. Промелькнуло и исчезло. Выбор между братом и Сякин он совершил сам. И это слово пронзило его словно молния до самого сердца. Он не видел ни неба, ни дороги. Луна тоже как бы исчезла. Он видел только бескрайнюю ночь. Любовь, своей бездонностью похожая на ночь. Повторяя в исступлении имя брата, Таро откинулся назад, дернув одной рукой за поводья. И тут же морда его коня резко мотнулась вправо. И тогда белоснежная пена выступила, а его копыта яростно ударили в землю. И через мгновение он уже с криком погнал взмыленного коня обратно - лицо почернело от беспощадности, глаз сверкает.

- Дзиро! — кричал он на скаку. Ураган, несшийся в его сердце, рвался наружу вместе с этим воплем. Этот крик, способный раскрошить железо, ударил в уши Дзиро.