Планомерно читая малую прозу японского кудесника слова Акутагава Рюноскэ, прихожу к выводу о том, что каждый рассказ - это открытие ещё одной двери в безбрежность попыток понимания нашего мироздания. Сам же писатель в предисловии к свему первому изданию на русском языке очень скромно и почтительно выразил своё отношение и к русской литературе и к взаимосвязи культур наших стран. Да, тема человека, рано покинувшего этот бренный мир и не оставившего после себя чего-либо значимого, плодотворно развивалась и в русской культуре. Тем более интересно её воплощение в стране Восходящего солнца. Да и рассказ был опубликован в 1927 году, в последний год жизни писателя.

Я неожиданно вспомнил о нём, моём старом друге. Имени лучше не называть. Уйдя от дяди, он снимал крохотную комнату на втором этаже типографии в районе Хонго. На втором этаже, где от каждого оборота маховика работавшей внизу ротационной машины, точно в каюте парового катера, сотрясалось всё тело. Я, в то время ещё ученик колледжа, поужинав у себя в общежитии, часто наведывался туда, на второй этаж.

Что ж, история друга, имя которого неизвестно, может восприниматься как обобщение многих судеб молодых, подающих надежды людей, но так и не сумевших состояться в жизни.

Он жил у дяди потому, что у него не было родителей.

Уже только это сразу вносит ноту печали во всё. А далее друг узнаёт случайно о существовании своей старшей сестры и предлагает вместе в выходной сходить к ней в гости... Но, конечно, я не буду далее раскрывать его судьбу, такую невесёлую. Прочтите, времени потратите немного, а темы для размышлений, безусловно, найдутся. Одна из таких сразу же возникла в моей голове. Рассказ, написанный в конце жизни, когда Акутагава Рюноскэ уже страдал от раздвоения сознания, конечно, не мог не быть минорно-философско-бытовым, схожим с его пониманием мира, но... НО БОЛЕЗНЬ ГЕРОЯ И УМСТВЕННАЯ БОЛЕЗНЬ АВТОРА СТАВЯТ МЕЖДУ НИМИ ЗНАК РАВЕНСТВА ТАК НЕТ ЛИ В СУДЬБЕ ЕГО БЕЗЫМЯННОГО ДРУГА ПРОРОЧЕСТВА СВОЕГО ЖЕ УХОДА?

"Книги покойного сожгите вместе с его останками. Прошу меня простить, если среди этих книг будут взятые мной на время". Эти слова были написаны его собственной рукой на фотографии. Прочтя их, я представил, как коробятся и превращаются в пепел книги.

...а имени своего друга Акутагава Рюноскэ нам не оставил.