На дороге

Я всю жизнь плетусь за теми, кто мне интересен, потому что интересны мне одни безумцы - те, кто без ума от жизни, от разговоров, от желания быть спасенным, кто жаждет всего сразу, кто никогда не скучает и не говорит банальностей, а лишь горит, горит, горит, как фантастические желтые римские свечи, которые пауками распускаются в звездном небе, а в центре возникает яркая голубая вспышка, и тогда все кричат: "Ого-о-о!"

Он опьянел не от спиртного, его пьянило то, что он по-настоящему любил, - непрерывный людской водоворот.

Внезапно до меня дошло, что я уже в Калифорнии. Теплый пальмовый ветерок - ветерок, который можно поцеловать, - и пальмы.

Разойдясь на двенадцать шагов, мы оба обернулись - ведь любовь это дуэль - и в последний раз взглянули друг на друга.

Однажды тетушка сказала, что в мире не настанет покоя до тех пор, пока мужчины не бросятся своим женщинам в ноги, чтобы молить их о прощении. Но Дин это знал; он много раз об этом говорил.

Все дело в том, что мы не понимаем своих женщин. И обвиняем их, а виноваты сами.

- Дорогая, мы-то с тобой знаем, что наконец-то между нами все честно за пределами самых далеких абстрактных определений в метафизических терминах, да и в любых терминах, которые ты хочешь обусловить, любезно навязать или принять к сведению...

Но стоит ли об этом думать, когда перед тобой вся золотая страна, когда впереди еще столько непредвиденных событий, которые в свое время изумят тебя и заставят обрадоваться тому, что ты жив и все это видишь?

Это было знамение, парень, знамение. Только круглые идиоты не обращают внимания на знамения.

Это была зловещая минута. каждый из нас думал, что мы никогда больше не увидимся, и каждому было на это наплевать.

Время я проводил расчудесно, мне принадлежал весь мир, потому что я ни о чем не мечтал.