На дороге

Маньяна была всегда. Всю следующую неделю я только это слово и слышал - маньяна, прелестное слово, возможно, оно и значит "небеса".

Идеального бара в Америке не существует. Идеальный бар — это нечто за пределами наших познаний.

Она любила этого человека до умопомрачения, но как-то бредово; между ними никогда не было никаких околичностей — прямой разговор и очень глубокое товарищество, какое никому из нас нипочем не постичь. Нечто любопытно черствое и холодное между ними было на самом деле просто изводом юмора, каким они передавали друг дружке собственный набор тончайших флюидов. Любовь — это всё...

Я вышел наружу. И там в голубом воздухе впервые увидел вдалеке огромные снежные вершины Скалистых гор. Я глубоко вдохнул. Надо попасть в Денвер немедля.

Моя тетушка однажды сказала, что мир никогда не обретет мира, пока мужчины не упадут к ногам своих женщин и не попросят прощения.

В том, что он говорил, не было ничего понятного, но то, что он имел в виду, как-то становилось и чистым, и ясным. Он очень часто произносил слово «чистый». Мне и во сне не могло присниться, что Дин вдруг заделается мистиком. То были первые дни его мистицизма, которые приведут к странной, рваной, филдсовской святости его последующих дней.

Мы даем и берем, и движемся в невероятно сложной сладости, заворачивая туда и сюда.

Потом со мною по телефону поговорила сама девушка. Она хотела знать, как там Эд. Она была совершенно обеспокоена его счастьем.

Все на свете взаимосвязано, вот так и дождь связывает друг с другом всех на всей земле, по очереди касаясь каждого.