Эвкалипт

Папа добрый... Зря не придумает, как любимую дочу стопроцентно удачно замуж отдать... Растил он её один, одна она у него отрада, не считая, конечно, эвкалиптов. В его поместье, наверно, самое полное собрание сортов этого дерева, причём каждое выращено им лично, невзирая на неподходящую почву, недостаток или избыток влаги - эвкалипты, оказывается, капризные. А девочка среди них выросла такая, что женихи в очередь выстраиваются. Даже местные тётушки-кумушки, и те её любят.

Всяк и каждый гордился Эллен: еще бы, подумать только, такая редкостная красавица, и живет в их краях!

И вот любящий папаша, хороший, видимо, человек, но зашоренный до ужаса ("помимо умножения числа эвкалиптов его вера в разнообразие как жизненный принцип ну никак не проявлялась") объявляет, что выдаст дочь за того, кто безошибочно назовёт все сорта его эвкалиптов, а их там сотни и сотни. Шикарный критерий отсева, да? Гарантирует, что человек будет умный, хороший, любящий - ну не иначе же? Женихи оставляют дистанцию один за другим, хоть и читают ночами ботанические справочники, пока не объявляются в поместье двое: один эвкалиптолог с мировым именем, раза в два старше невесты, приходит с парадного входа, как положено приличному соискателю, а второй, молодой человек, вроде как без определённой цели болтается по окраинам земель, принадлежащих отцу невесты. Он постоянно попадается Эллен на глаза, они вместе гуляют, и парень, не затыкаясь, рассказывает ей истории, многие не до конца, а некторые не сначала... На меня книга не произвела впечатления ни сильно глубокой (или я не поняла её - тоже возможно), ни уж точно - интересной. Вот если бы у меня вдруг проснулся страшный интерес к эвкалиптам, тогда - безусловно, было бы интересно. Описания сортов, латинские названия, ареалы обитания и чуть ли не легенды - много всего.

Некоторые эвкалипты проходят перед глазами в таких несметных количествах, что претерпевают что-то вроде оптического «оксидирования» и становятся практически невидимыми в своей обыденности; такова же судьба сорных трав и телеграфных столбов.

Но у меня не возникает желания изучать эвкалипты. Так что лучшее, что есть в книге, на мой взгляд - обложка.

Ох..Даже не знаю что и написать .После чтение этой книги возникла каша в голове.Вначале я обрадовалась-подумала о небычном повествовании, но все покатилось по наклонной плоскости вниз. И что же мы имеем? Есть папа и дочь.Доченьке замуж пора, папа сильно увлекается выращиванием эвкалиптов, о которых пишется между строк ,кратенько описываются виды этих деревьев. И все- я в ступоре.Папа вдруг решил ,что выдаст дочку любимую замуж за того человека ,который назовет все виды эвкалиптов, высаженных в его имении,а их сотки. Тут я и задумалась об адекватности этого человека.Разве любящий отец может так поступить? Это бред. Это эгоистично ,ведь сама девица сама то не очень разбирается в деревьях. Ладно бы отец искал партию для себя..При появлении очень потенциальных женихов ,повествование несется по другому руслу, один из женихов рассказывает кучу историй.Может я глупа,но на мой взгляд эти множественный рассказики портят картину сильно очень, читая ,порой удивляешься,зачем вообще это. Может все объясняет жанр произведения,но посмею заметить что и от того как преподносит нам писатель мистический реализм зависит много.

Австралия в моем сознании присутствует как место, своеобразное во всех смыслах слова, и эта книга совершенно этому соответствовала. Она несколько выбивалась из того читательского миропорядка, к которому я привыкла, предлагая такое внутреннее содержание, которое до конца не может и не должно быть быть познано, понято, усвоено, только – пережито, прочувствовано и впитано. Своей стилистикой простоватого (но совсем не простого) дискурса, перемежающегося с ботаническими сведениями и странноватыми притчами с открытым концом, она с первых страниц мягко затягивала в себя, суля что-то необычное, кроющееся за «крапчатой красотой» или «черной мятой». В ней было что-то глубоко архетипическое и в то же время современное, что-то шахерезадски-саспенсное и одновременно сиюминутно-мимолетное, что-то фантазийное и при этом упорядоченное. В общем, мне сразу показалось, что я на пороге чего-то по крайней мере нетривиального, и это мне нравилось, как может нравиться шагать в неизвестность.

На деле все получилось… по-разному. Книга оказалась гирляндой неоконченных притч, нанизанных на тоненькую нитку сюжета, открывающих читателю свободу их завершения и позволяющих самостоятельно допрясть и саму нитку. С некоторой натяжкой его можно назвать «нарративом ухаживания», требующим чтения между строк и совсем не нуждающимся в завершении. Сюжет же восходит к сказочному мотиву царя, заставляющего претендентов на руку своей дочери решать непонятно как (разве что только с поддержкой чудесных помощников) решаемые задачи. И, конечно же, он о всепобеждающей любви, о том, как быть, если у тебя по сравнению с другими претендентами, способными справиться с отцовской задачей, нет никаких шансов (ну, и о силе нарратива, и волшебном таланте рассказчика, конечно). Любовь должна сама себя спасти и подсказать путь. И это было очень трогательно – объяснение в любви через рассказывание историй, когда каждая история превращается в слова любви, алфавит любви, грамматику любви. И никакие отцовские условия не в силах победить иррациональность, неупорядоченность, стихийность любви.

Но это – если отнестись к книге пафосно и хотеть быть завороженным ее метафорами, а вот если не хотеть... Конечно, она своеобразно построена, этого у нее не отнять, но за эвкалиптической формой ничего особенного, кроме привычной истории, в конечном итоге не обнаруживается, и уж тем более связывающего жизнь человека и разновидности эвкалипта. С таким же успехом можно было использовать сорта моркови или оттенки серого. Сам же текст показался мне несколько вялым, затянутым и многословным. Пусть автор меня простит, но, как по мне, форма и содержание здесь непрочно и не очень-то и родственно привязаны друг к другу, а, стало быть, кто-то из них лишний.