Галили

Эдмунд Мэддокс Барбаросса - полукровка, в нем течет кровь смертного и кровь богов. После одной страшной трагедии, разыгравшейся на его глазах, он прикован к инвалидному креслу, прозябая в доме, где живут боги и царит атмосфера уныния, смерти и грядущих катастроф.
Понимая, что время утекает сквозь пальцы, как песок, он начинает писать книгу о своей семье - книгу о прошлом и настоящем, об обещаниях и ошибках, о призраках, подонках и святых, поклонении и одержимости и о многом другом...

Это книг о его мачехе Цезарии - Матери матерей, Повелительнице бурь. Об отце Никодиме - альфа-самце и эгоисте. О сестрах по имени Мариетта (красавица-лесбиянка с непростым нравом) и Забрина (которой ничего не стоит за один присест слопать торт и удушить ядами целый город). О брате по имени Люмен, побывавшем в сумасшедшем доме, и блудном брате по имени Галили, вокруг жизни и деяний которого, собственно, и крутятся почти все события в истории этой семьи.
А главное - это поиски ответа на вопрос: "Почему в семье Барбаросса так ненавидят семью Гири?"

Клайва Баркера я вообще уважаю, но после прочтения этого романа стала уважать в десятки раз больше. И дело вовсе не в монументальности произведения, не в фирменном стиле, а в мире и истории, в которой каждый персонаж - это великолепно продуманный образ. Который не оставляет равнодушным и остается в памяти читателя, будь то представитель семьи Гири, Барбаросса или кто-то еще.

История двух семей, история того, как непросто быть богом в наше время. 10 из 10.

Являясь преданным поклонником Клайва Баркера не могу не сказать - этот блин получился комом.
Прекрасный художник пера, Баркер умеет писать очень образно. И эту образность не портит даже перевод (что, казалось бы, уже невозможно). Но у Баркера есть и темная писательская сторона - он не умеет компоновать сюжет. Прописывает ли он схему романа, а потом не придерживается того, что наметил, или просто пишет с самого начала руководствуясь своей бурной фантазией - не представляю. Но это накладывает отпечаток на жанры, в которых ему надо работать.
Прекрасный творец фантастики и мистики, он, со своей фантазией, проседает на более конкретной почве. Плюс другая проблема: Баркер - мастер эпизода и короткой формы. Его рассказы Книги Крови - это шедеврально, свежо, очень качественно. Его длинная форма... ну, она далеко не всегда безупречна. С длинной формой да ещё и с соответствующим сюжетом, не свойственным мастеру - вообще беда.
Автор попытался сделать семейную сагу с мистическим налетом. Семейная сага (а в этой книге аж две семьи) требует особого мастерства в переплетении сюжетных линий, соблюдения хронологии и темпа повествования - это не его сильные черты. Сюжетные линии у него обрываются и в более короткой форме, а роман на 800 страниц сам по себе задача сложная в сюжетном плане. Как итог - получилось не то чтоб плохо, но сильно хуже чем ожидалось (хотя, быть может, здесь дело в завышенных ожиданиях).
Из того, что не понравилось (при том что общая оценка - положительная, читать - приятно, и стиль и язык Баркера - это самое по себе прекрасно. Даже с сюжетными огрехами):
1) Как семейная сага роман - на троечку. Хоть дерево раскинулось и достаточно большое - живо только пара веточек. Все остальное создает антураж;
2) Сюжетный замес... все эти попытки написания романа в романе - не надо было этого делать. Чувствуется, что это какое-то оправдание автора - мол, если найдете ошибки, это не мои - это ошибки автора внутри романа. Так мы и поверили;
3) Рассинхрон в действии. Да, в семейной саге важна хронология событий, здесь она, местами, хромает. Создается впечатление что автор искал себя прямо в процессе написания. И каждый раз его новые мысли относили его дальше от намеченной канвы;
4) Фактические ошибки. Это не нравится. Рэйчел шла на яхту босиком (это подчеркивается), но через 40 страниц на яхте она ищет свою обувь... и таки находит её! Есть и сюжетные ошибки - о них упоминать нельзя, ибо они сюжетные;
5) Оборванность. Роман берет... и не заканчивается. Такое ощущение что автору просто надоело писать, и он его оборвал. Навешано было ружей 10 - из них выстрелило 2-а. Странно, хотя если думать, что речь идет о дилогии или трилогии...
По мере прочтения не оставляло ощущение, что Баркер заключил контракт с издательством на три книги (видимо, на трилогию Книг Искусства), но или не захотел, или не смог закончить третью книгу - вместо этого выдал Галили. Причем выдал он его, явно, в качестве эксперимента - или же это был набросок, который он сделал давно, а потом просто закончил. Уж больно жанр для автора - экспериментальный. Судя по тому, что после этой книги автор нырнул в "Каньон холодных сердец" - его уже шатнуло в другую, более привычную для поклонников сторону - возможно ему самому понравилось не все.
В обще - рекомендация для поклонников и предостережение для начинающих - если вы озадачились ознакомиться с крупной формой Баркера - лучше начать с Явления Тайны.

Казалось бы, что может быть интереснее истории про людей-богов, которые живут на наше земле, видели ее еще до Римской империи и вообще чернокожие? Когда вся история сквозит стилем времени Нового Орлеана?
Но нет...такая прекрасная идея была загублена автором на корню...Почти вся книга основана на совершенно другой семье совершенно обычных людей, пускай и связанных с теми самыми богами историей давным-давно забытых дней...В целом основной цимус здесь- неудовлетворенные женщины семьи Гири тайно сбегают от своих мужей на остров и занимаются там в самых разных позах сами знаете чем с якобы главным героем книги...И это книга про людей-богов? Галили жил на свете тысячу лет и практически единственное, о чем Баркер написал это то, что у героя..хм..член был красивый и его любили все женщины.....
Совершенно не раскрыта история отца Галили, на которую Баркер намекает всю книгу, но полноценно все равно не рассказывает...
Не смотря на все но, читается интересно, прописано все очень и очень достойно, но совершенно не о том, о чем бы хотелось..

Первый опубликованный на русском языке роман культового писателя и режиссёра Клайва Баркера представляет собой развёрнутую хронику семейства Барбаросса, последние представители которого доживают своё в старом доме, построенном, между прочим, третьим президентом Соединённых Штатов. Постепенно читателю приоткрывается сверхъестественная сущность этого семейства, прошедшего за последние два-три века долгий и тяжёлый путь. Не менее сложный путь прошла и династия некоронованных королей Америки, судьба которой неразрывно связана с историей Барбаросса.

Перед нами настоящее смешение жанров, готическая «семейная сага»: слегка тяжеловесное, неторопливо текущее повествование, охватывающее несколько столетий. Может быть, по зрелом размышлении, «Галили» и нельзя отнести к вершинам творчества Баркера, но тот, кто любит его книги, оценит этот стиль по достоинству. Хотя поздним произведениям писателя явно недостаёт динамизма «Имаджики», в умении ткать словесную вязь этот британец многих американских коллег заткнёт за пояс. Кроме того, выход книги — прекрасный повод убедиться, что у составителей серии «Шедевры мистики» все в порядке с культурой книгоиздания. К читателю они относятся с заметным уважением, что уже подкупает: рисованные заставки к каждой части, тщательно выписанное генеалогическое древо на первых страницах, удачные шрифтовые решения... Трудно не ответить взаимностью.

"Галили" - вторая книга Клайва Баркера, которую я прочла. И снова автору удалось покорить, очаровать, заворожить меня.
Я читала долго, но не потому, что мне не было интересно, или книга непосильно- сложная. Мне просто не хотелось покидать пространство этой странной и прекрасной книги. Ведь прочесть книгу впервые можно только однажды.
Не думаю, что именно этот роман стоит выбирать для первого знакомства с Баркером. Ценителям триллера он рискует не понравится неторопливостью изложения, цветистостью языка и тем, что по сути он семейная сага. Да- да, это книга о семье и о том, как важно вернуться домой. О том,что дом-это не место на карте, а готовность принять себя как часть семьи со всей её историей. Баркер напоминает читателю о том, что свой дом мы носим внутри себя, и действительно уйти из него практически нельзя. Иногда это благо, иногда- трагедия.
Вам показалось, что книга скучная? Да вовсе нет. Это семейная сага, но не обычная, в ней пересеклись истории двух семейств. Одно из них люди, а другое... боги. Ни больше, ни меньше. Автор называет Барбароссов богами, но я бы определила их как стихийных духов. И это определение применимо только к старшему поколению семьи. Дети Никодима и Цезарии куда больше люди, чем нечто иное. Следить за тем, как эти создания любят, ненавидят, ошибаются и прощают очень завораживает.
Меня заворожила и озадачила композиция романа : автор предлагает нам кусочки сюжета, которые кажутся и вовсе несвязанными между собой, они притягивают взгляд, дразнят неким смыслом, но откроется он только в финале романа. Тем, кто любит ясность, может прийтись не по вкусу. И мы сталкиваемся с романом в романе, при этом второй роман находится в процессе написания. И у всего этого хитросплетения простой и изящный финал.
Меня книга околдовала описанием старинного, живого и чудесного дома. Я очень люблю такие истории, в которых дом-это не просто жилище. Он персонаж и движущая сила сюжета.
И, конечно, лошади. Я очень люблю этих животных. И меня бесконечно угнетает привычка авторов писать о них как о пище, мешке из костей и мяса, годном только для того, чтобы таскать сиятельную попу героя с места на место, и мучительно умирать при случае.
У Баркера лошади бесконечно прекрасны, свободны и демоничны. Они зримое воплощение Рока, живая поэма из плоти и воплощение жизненной силы. Сцена с Думмуцци в конце романа меня совершенно затянула,заставила ощутить рядом присутствие огромного, яростного и свободного существа. И да, это было довольно... нет, не страшно, как-то очень мистично. Мурашковое такое переживание.
Баркер много и честно пишет о плоти и жизни. О том, как она ужасна. И о том, что всякая плоть и жизнь неизмеримо прекрасны. В них нет ничего "грязного", аморального. Мораль- это категория человека, но не Богов, и не зверей.
Этим вот поэтическим отношением к отвратительному и страшному Баркер мне тоже импонирует. Оно у него очень честно получается. И в "Галили" отразилось очень ярко.
Прекрасная, непростая книга, которая подарила мне много приятных часов и потревожила ум и сердце.

Это первая книга Клайва Баркера, которую я прочитала.
Наткнулась на нее совершенно случайно, она сама "попросилась в руки" с библиотечной полки. Решая, брать ее или не брать, пробежала глазами первую страницу. И поняла, что не выпущу книгу из рук, пока не прочитаю...=)
Сюжет сложно описать - это истинно семейная сага.

Коротко - повествование ведется о двух семействах - Гири (владельцы заводов-домов-пароходов) и Барбаросса (Боги, живущие вполне себе земной жизнью, но наделенные бессмертием и могуществом).
Какой договор связывает эти семьи?
Почему Галили стал "блудным сыном"?
Почему обе "империи" встречают свой закат?
"Об этом, и о многом, многом другом, читайте..."=)

Временных пластов в книге несколько.
Повествование ведется от лица одного из членов семьи Барбаросса, решившего рассказать "всю правду". И чтобы изложить все как можно точнее, он решает достать несколько пыльных скелетов из шкафов...

В общем, любителям неспешного повествования, готовым с удовольствием следить за судьбой одних и тех же героев на протяжении 912 страниц.
Мне книга очень понравилась. Превосходный язык (видимо, переводчик тоже постарался на славу), нетривиальный сюжет, захватывающее повествование. 10 баллов по пятибалльной шкале.

P.S. Не знаю, понравятся ли мне другие книги автора?
Готова принять советы от тех, кто читал не только "Галили" - что у Баркера можно прочесть, близкое по атмосфере к этой истории?

Я привыкла к жуткому Клайву Баркеру. К тому, который пишет кровь и кишки, облачает ужас в эротические наряды и заставляет читателя одновременно скривиться от мерзости происходящего и затаить дыхание, потому что хоть и мерзко, но жутко интересно.
"Галили" - другой роман. Насколько другой, что кажется вышедшим из-под пера другого писателя, другого Клайва Баркера. Он настолько непохож на то, что я читала у автора раньше, что я его вряд ли забуду.
Это не роман ужасов. И не триллер. Это произведение о любви и семье, о сверхъестественном и обычном, о расставании и встречах. Это произведение о богах, живущих на Земле и о том, как человеческие страсти овладевают ими и заставляют их переживать то, на что они еще так недавно простым мановением руки обрекали простых смертных.

Главный рассказчик - один из последних в славном роду, полукровка Эдмунд Барбаросса. Он прикован к инвалидному креслу и его участь незавидна - наблюдать, как меняются поколения, как неумолимо течет время... и жить, жить, жить... Его сестры и мать, его странный безрассудный брат - Галили, о ком и будет вестись рассказ, да и он сам - бессмертны, страстны, жестоки. 
Одна повелевает бурями, вторая притягивает в свою постель красивых женщин, третий безумен, четвертая любит торты чуть больше, чем яды... а может, и не больше. Но почему это могущественное семейство ненавидит семью Гири? Почему при упоминании имени странника Галили их охватывает ненависть... и сожаление? История рассказывается не сразу, и с Галили мы встречаемся тоже не сразу. Но он и его таинственная личность - стержень, вокруг которого и сплетен этот волшебный клубок. И даже время не сможет распутать всех сплетенных в этом клубке нитей.

Сюжет пересказывать бессмысленно. Это и любовь, и месть, и старость, и молодость, и безумство страсти, и холодный расчет... Перед глазами читателя проходит история нескольких поколений семейства Гири. И одной из них, Рейчел, Золушке, покорившей сердце наследника многомиллионной империи, суждено стать той, кто свяжет Гири и Барбароссов, той, кто заставит богов забыть о том, что они боги и почти стать людьми. И жестоко поплатиться за это.
Язык произведения достоин отдельных похвал. Кто сказал, что мастер в одном жанре не может быть мастером в другом? Ни слова про кровь и кишки, ни слова про гениталии и грязный секс. Эта история прекрасна и горька, как воспоминания о первой любви. Она не пишется - рисуется масляными красками на холсте времени, где кисточкой служит человеческая память. Память тех, кому в жизни не осталось уже ничего другого. Только оглядываться на прошлое и вспоминать.

Что не понравилось. Не буду спойлерить концовку, но меня она разочаровала. Концовка просила большего, откровенно большего. Замысел просто шикарен. Он монументален, как глыба. Как "Сага о Форсайтах", только с мистическим компонентом. Но из развешанных на стенах ружей выстрелили далеко не все. Многие тайны так и остались тайнами. Многие секреты, на раскрытие которых книга намекала, остались нераскрытыми. Мне кажется, автор не задумывал второй том, но, закрыв последнюю страницу, я осталась в недоумении. 
А дальше? А как же... А еще... И что стало с... Неужели это все?

Потому при всей моей любви к Великому и Ужасному книгу рекомендовать для знакомства с автором не буду. Как одна из - да. Грани таланта Баркера раскрываются как лепестки цветка под утренним солнцем. Насладиться языком, образностью, даже какой-то лиричностью эта книга позволит. Но финал... А вообще, кто знает, может, вам и понравится?

Фактически нет ничего страшного или удивительного в том, что люди любят рассказывать истории и порой выходят в своей любви за рамки приличий: описывают и коварство смерти, и одержимость похотью, и возбуждение от кровосмесительных фантазий, и сломанную, извращенную психику, и разрушительную ярость, или — что хуже всего, и я считаю нужным это подчеркнуть, — тратят на подобного рода описания больше семисот страниц печатного текста. Разумеется, это не страшно и не странно, но проблема в том, что описанные выше не-приличности звучат намного интересней, чем удалось их реализовать Баркеру в семисотстраничном романе, и в итоге рассказанная им история получилась напичканной такими вот деталями, — а также болотной гнилью южных штатов, мистическим происхождением семьи главного героя (Галили из рода Барбароссов) и его же удушающей жалостью к себе, — но не смогла обрести завершенности и цельности. Альфа и омега любой истории — ее начало и конец — в равной степени не удались автору, и это повергает меня в печаль, ведь мы так похожи: я точно так же не силен в рассказывании историй, и хотя фантазия моя ничуть не уступает баркеровской, я никогда не умел рассказать историю так, чтобы она стала самодостаточной и с легкостью могла быть отделена от меня. Букв между альфой и омегой множество, и Баркер с ними отлично ладит, но эти две — не в его власти, и мне кажется, что сам Баркер был прекрасно об этом осведомлен, поэтому попытался «сгладить неловкость», предложив читателю на выбор несколько начал, а конец истории совместив с уходом героя-рассказчика (брата Галили по имени Мэддокс) из дома, где он провел все время действия романа. И я вынужден признать, что если бы автор назвал книгу «Мэддокс», это были бы прекрасные начала и конец: первое начало (Мэддокс решает написать книгу) приводит к появлению еще нескольких вариантов начала романа, а конец становится не только логичным, но и красивым, потому что с концом романа Мэддокс начинает новую жизнь, и это уже совершенно другая история. Лучше не придумаешь, правда? У автора получилось бы превратить роман в персонажа, а персонажа — в роман, и было бы в этом что-то метафизическое. Ничуть не хуже выглядел бы замысел, если бы автор назвал книгу «L’Enfant» — в честь дома, где жила семья Барбароссов. Во-первых, там все это время торчал Мэддокс, боясь вернуться в большой мир, и туда, во-вторых, со всей противоречивостью стремился Галили. В-третьих, это место хотели заполучить враги семьи, и название могло бы указать на то, за что два клана хотят сражаться. В-четвертых, это название в переводе с французского значит «дитя» и могло бы указывать на всех потомков семьи Барбаросса, чью историю, в общем-то, и рассказывает Мэддокс. Тогда роман превратился бы в здание, а здание — в роман. Но название «Галили»... Оно обещает то, на рассказ о чем уходит едва ли треть текста. Короче, я разочарован несовершенством замысла.

Написав последнее предложение, Рик перечитал начало рецензии и чуть не удалил его к чертям собачьим. Он не был уверен, что собаки знакомы с чертями, но, с другой стороны, если у акул есть свои боги (по словам Галили), то почему бы собакам не иметь своих демонов? Размышляя таким образом, Рик пытался отвлечься от того, как сильно расстроил его написанный текст. Но не думать о недостатках собственного стиля было выше его сил. «Начало — многословное, конец — скомканный. Кто будет читать такую чушь? И кто тот гений, что сможет понять и оценить, о чем я хотел сказать?» Рик решил все-таки не удалять текст — отредактирует и вставит в середину, — а вместо этого придумать новое начало. «Пример Мэддокса заразителен», — хмыкнул Рик про себя и несколько раз нажал «enter».

Фантастические приключения инвалида в собственном доме! Роскошные женщины и их любовницы на горизонте! Абсолютный авторитет матери в доме! Болотная гнильца американского Юга в душах обитателей этого дома! Идио(ма)тический рассказ о странствиях старшего сына, от которого отреклась мать! Любимые грехи под одной крышей! Убийственные подробности!
Именно так я завлекал бы всех желающих заглянуть в «Галили», если бы дом Галили был странствующим цирком, а я при нем — зазывалой. Первоначально в это приглашение я хотел добавить фразу о войне кланов Барбароссы и Гири, но это было бы откровенным обманом: всю книгу они готовились в войне, однако на поле боя в решающем сражении генералы двух воинств так и не встретились. Если бы настоящая (в моем понимании) война все-таки разразилась, я бы стал солдатом Конфедерации (возвращающимся домой, на Юг, по дорогам, которые разорила Гражданская война, году эдак в 1865-м, например, в апреле), солдатом, который в пути размышлял бы о том, куда смотрит Бог или боги, если кто-то из них существует. Но нет, я оказался просто зазывалой при цирке уродов.
Последняя реплика требует пояснения. Название книги намекает, что в центре сюжета — Галили — блудный сын богов, тысячелетний подросток, который бунтует, страдает, ищет себя, погрязает в депрессии и даже подумывает о сведении счетов с жизнью. В каком-то смысле, намек оправдан, но это лишь одна нить из множества. Только из-за названия удается как-то выделить эту нить среди остальных. Такая трактовка романа разочаровывает. Для меня эта книга стала сборищем самых разнообразных персонажей — разнообразных, но одинаково грешных, о ком бы ни шла речь: о богах или о людях. Может быть, грешников и несправедливо обзывать уродами — они всего лишь были яростными, жадными, похотливыми, самовлюбленными и жалеющими себя (а также манипуляторами, ворами и убийцами) тварями божьими. Но название «Цирк уродов» мне все-таки кажется намного правдивее, чем «Дом греха» или что-то в этом роде. Потому что в цирк уродов приходишь, желая удовлетворить низменные потребности (во всяком случае, потребность чувствовать превосходство над другими людьми я считаю низменной), а выходишь, чувствуя легкое отвращение. Так и с этим романом: предвкушаешь греховную мистику американского Юга, а получаешь семейные и междусемейные склоки и дрязги, намотанные на историю о долгом-предолгом возвращении блудного сына домой. Цирк да и только!

Рик снова остановился, чтобы перечитать написанное. Получилось намного лучше, чем в первый раз, Рика даже почти не раздражали конструкции предложений. Но Рик был недоволен: это все равно не тот стиль, которого он хотел бы придерживаться. Текст может быть сколь угодно длинным, предложениям лучше быть короткими, но хорошая рецензия, по мнению Рика, должна рассказывать историю, передавая атмосферу книги и увлекая читателя рецензии за собой так, чтобы он от рецензии перешел к книге и не остался разочарованным. Иначе говоря, рецензия должна на пробу погружать читателя в книгу, и если читателю окажется неинтересно, то и с книгой он не рискнет связываться, и разочарования от нее не испытает. Обдумав ситуацию таким образом, Рик заглянул в начало второго начала и решил попытаться начать рецензию правильно в последний раз.

Физически я устал так, словно разгружал вагоны поезда, который сам же и ограбил с шайкой товарищей-разбойников — то есть устал сильно, хотя и приятно, — но правда заключалась в том, что я ехал на лошади из одного конца страны в другой вот уже несколько недель и теперь просто умирал от однообразия пути, болей пониже пояса и, конечно, голода, потому что раздобыть еду на этом разоренном пути не представлялось возможным. Разумеется, у моего самоотверженного путешествия была важная цель — вернуться домой, — которая и делала мое состояние утомительно приятным, но я все равно сто раз пожалел, что вообще влез в седло — уж лучше бы остался ждать смерти там, где лежал: усталость мешала мыслить ясно и сковывала все мои члены, поэтому единственное, на что я еще был годен — это не разжимать колен и не выпускать из рук луки седла. Апрель в южных штатах уже вступил в свои права, поэтому днем я отсыпался, не боясь замерзнуть, а ночами ехал, укутавшись в походное одеяло и вцепившись всеми конечностями в коня, который, между прочим, устал не меньше моего. Было бы справедливым признать, что мой поступок (отправиться домой) был хотя и приятным, но все же подлым (я дезертировал после битвы, в которой мы проиграли) и даже глупым (до конца войны и нашего полного поражения осталось каких-то пару месяцев). И хотя я не мог этого отрицать, но в тот момент, когда пушечная канонада затихла, и я лежал на земле, приходя в себя, мне вдруг остро захотелось вернуться домой и даже показалось на секунду, что кто-то божественный с голубого неба поддерживает меня в моем решении. Лишь проведя в седле несколько дней (точнее, ночей), я задумался, а было ли небесам, Богу и всем святым до меня хоть какое-то дело? У меня появилось странное чувство, что если Бог когда-либо и существовал, то он погиб в одном из первых сражений между Севером и Югом — ничем иным нельзя объяснить его полнейшее равнодушие к своим несчастным страдающим созданиям, будь то люди иль кони. А может быть, он был ранен, ослабел Духом и сейчас вот так же, как я, осторожно пробирается Домой по разоренному Пути, ослабевший, истощенный Муками, возможно, поддерживаемый другом или в полнейшем одиночестве? Представившаяся картина настолько захватила мой оцепеневший разум, что почти весь оставшийся путь я проделал, воображая себе мир, где боги были так похожи на людей. В моем воображении родилась практически целая книга, хотя в том состоянии, в котором я пребывал, мне бы не удалось собрать разрозненные видения и мысли воедино, намотав их на нить основного сюжета. Да и не важен сюжет, это лишь уступка нормальной, доступной всем и каждому литературе, куда важнее те истории, что я мог бы вплести в полотно повествования. История женщины, которая вышла замуж за воплощенную мечту. История мужчины, который любил женщин и секс. История мужчины, который любил деньги больше женщин и секса. История мужчины, который мог полюбить только мертвецов. История женщины, которая любила женщин. История мужчины, чьи ноги, любовь и уверенность в себе растоптал конь. История отца, который любил все, что шевелится, хотя жена иногда его одергивала, чтобы их дети выросли не совсем уж ненормальными. История матери, которая знания и книги любила больше, чем своего сына. Истории всех потерянных и ушедших из дома детей. Что-то такое. Если бы мне только хватило умения и сил рассказать все эти истории.

«Если бы мне только…» На этой мысли Рик снова остановился. Он чувствовал, что мысли его и слова снова уходят не в том направлении, в каком ему бы хотелось. С рецензией что-то не ладилось. Книга многогранна, в ней множество плюсов и минусов, помноженных на количество страниц, и у Рика не хватало сил ухватить все нити сразу. С горькой усмешкой Рик, конечно, признавал, что и у автора это не всегда получалось, но у автора было преимущество — он писал, что хотел, мало заботясь о своих читателях. Рик так не мог, у него были определенные обязательства. К тому же была недоступная его понимаю постирония в том, чтобы писать рецензию на книгу, где описано, как герой пишет книгу и пишет о том, как он пишет. Справиться с ней Рик мог с помощью пост-постиронии, включив в рецензию описание того, как он пишет эту самую рецензию. У него на руках было три разных начала, но все они говорили, в общем-то, об одном, поэтому ничего невозможного в таком решении не было. Приняв такое решение, Рик наконец-то почувствовал смутное удовлетворение. Оставалось только написать достойную трех начал концовку, чем Рик и занялся.

>Любое путешествие рано или поздно завершается, любые войны и напасти заканчиваются — так или иначе, — поэтому нет ничего удивительного в том, что Галили в конце концов вернулся домой, а я — добрался до конца этой рецензии. К сожалению, где-то по пути моя лошадь издохла, и мне пришлось ее съесть, чтобы двигаться дальше, но это сущие пустяки: я уже вижу последний поворот и предчувствую, как за ним поставлю точку этого безбожно долгого путешествия.

>И даже если бы я надеялся кого-то увлечь своими словами — заманить в толщу книгу, в гущу событий, в толпу грешных (омерзительно или не очень) персонажей, — чтобы читатель как следует развлекся, после этой точки мне все уже будет не важно: я покончу и с рецензией, и с прочитанной книгой и больше никогда не буду иметь в ними ничего общего. Окончен цирк, погасли свечи.

>Напоследок запишу только одну мысль, которой не нашлось места в другом месте этой безбожно длинной рецензии, но которую я все же хочу отметить, потому что хотя она и является мыслью скучнейшего на свете зануды, которого мало кто может понять — да-да, вашего покорного слуги, — все же она не лишена некоторой оригинальности и внезапности. Я хочу сказать, что мсье Флобер был бы доволен мистером Баркером, потому что влияние авторской личности, его личной боли, сомнений, размышлений совершенно не чувствуется в тексте, хотя наверняка в нем присутствует, — а мсье Флобер как раз был сторонником самобытных текстов, которые нельзя связать с личностью, характером или биографией написавших их людей. Да, книгу можно подвергнуть психоанализу (и вот тут уже был бы страшно доволен герр Фройд, если вы понимаете, о чем я), однако результаты такого психоанализа нельзя было бы однозначно перенести на автора, потому что в тексте затейливо сочетаются смущение и похоть, и результат подобного анализа больше расскажет об особенностях человека, который этот анализ проводил, чем об особенностях автора книги — потому что, только опираясь на собственный характер и принципы, читатель может судить, насколько пошло-греховна или романтически невинна эта книга. Проще говоря, впечатления от этой книги будут разными в зависимости от того, что за человек ее прочитал, и если от моих практически бессвязных рассуждений вы сейчас пришли к мысли: «Это все чушь собачья! Нужно читать самому и лично проверять, о чем же эта книга», то я буду более чем удовлетворен. Только помните: я пытался вас предупредить. А дальше — воля ваша.

«Наконец-то это закончилось» - вот с какой мыслью я перевернула последнюю страницу девятисотстраничного романа Клайва Баркера «Галили». Давно я уже не тратила на одну книгу больше трех недель! К своему прискорбию, вынуждена сообщить, что с романами Баркера у меня не срослось – если «Сотканный мир» еще произвел на меня неплохое впечатление, то с «Галили» я откровенно намучилась. Все-таки, краткая форма удается автору несравненно лучше.
Основной сюжетной линией романа выступает вражда двух семей – Гири и Барбаросса. Семейство Барбаросса, к тому же, имеет божественное происхождение, но данный момент переживает упадок. Почему божества, наделенные почти безграничной силой, влачат настолько жалкое существование я до конца книги так и не поняла. И вот, один из Барбароссов решает написать семейную историю. Вы думаете, дальше будет семейная сага с налетом мистики и колдовства? Не совершайте моих ошибок! Вас ждет 500 страниц пространных размышлений рассказчика о том, что же могло привести их семью в нынешнее положение, которые прерываются какими-то мало связанными между собой фрагментами из истории обоих семей, а также милыми зарисовками из теперешнего быта семейства, как например, поедания тортов одной из сестер или лесбийские похождения другой. « И чем же все закончилось?» - спросите вы. «Ничем – отвечу я, - так как герои еще живы и их путь не закончен!» О как! Словом, если вам не на что убить три недели своей жизни, читайте «Галили»!

"Чем меньше смысла было в его словах, тем с большей непринужденностью он держался и тем благоприятнее было произведенное им впечатление" - так описывается один из персонажей данной книги, и даже этой одной цитаты хватит для того, чтобы описать мое впечатление о всем произведении. Казалось бы, есть интересная задумка, есть восхитительная в своем разнообразии "божественная" семья со своей многолетней историей, полной незаурядных событий... НО... в книге рассказывается совершенно другая история о вполне себе обычной семье из разряда Рокфеллеров, о которых то и рассказать ничего нельзя нового. Но, не смотря на этот существенный минус, книга затягивает своим повествованием. Автор делает множество намеков, старается подвести нас к чему то особенному, волшебному и необычному. И именно это заставляло меня читать книгу дальше, превозмогая, перешагивая через себя. И, все же, на выходе я получила "пшик". Опять же, здесь будет уместна еще одна цитата из книги: "Рэйчел чувствовала себя слегка обманутоц, он умело разжигал ее любопытство, искушал загадками и намеками, но вот история его завершена - по крайней мере, сам он утверждает, что это так - а таящийся в ней смысл до сих пор неясен". Многие вопросы просто остались без ответов, сюжетные линии так и не нашли своего логического завершения, о многих автор так вообще забыл. Иногда, даже кажется, что Баркер переносит самого себя в свою книгу, в своего персонажа - Эдди - который сам не уверен так ли о пишет, о том ли пишет, что хотел изначально, не теряет ли он нить повествования.
Рекомендую ли я эту книгу к прочтению? - Да. Но не стоит от нее ожидать чего то большого и необычного. Самые интересные персонажи и их истории остались в тени.