Полная иллюминация

"Это что за чертовщина?" - осведомился я.
"Ему за помощь, - сказал он. - Я прочел в путеводителе, что здесь трудно достать сигареты Мальборо и что следует всюду брать с собой несколько пачек, чтобы раздавать их как чаевые".

Тебе я скажу (потому что ты - единственный человек, которому я должен сказать), что временами я за ним кэгэблю из-за угла промежду кухней и телевизионной.

Говорят, что люди, живущие рядом с водопадом, не слышат шума воды.

Из краткого описания:
... взгляд на современную молодежь, которая за цинизмом и бахвальством скрывает свои по-детски тонкие, ранимые души...

Что? Внезапно они перестала понимать, где находиться, как раскрученный глобус, остановленный легким прикосновением пальца. Как получилось, что она оказалась здесь, сейчас? Как могло случиться, что столько всего разного - столько мгновений, столько людей и вещиц, столько бритвенных приборов и подушек, столько сработавшихся часовых механизмов и изящных грибов - прошли мимо, по касательной ее внимания? Как случилось, что ее жизнь прожилась без ее участия?

Брод никогда не удастся почувствовать себя счастливой, не кривя при этом душой.

- Это, конечно, тоже тайна, потому что свою собственную жизнь Брод держит в тайне. Как Янкель, она повторяет слова вымысла до тех пор, пока они не начинают казаться правдой или пока она сама не в состоянии различить, правда это или нет. В деле переплетения того, что есть, с тем, что было, с тем, что должно быть, с тем, что могло бы быть, ей нет равных.

Жить было невыносимо, но умирать еще невыносимее. Невыносимо было воображать, как она занимается с кем-то любовью, но так же невыносимо было этого не воображать.

По утрам она подмывала меня, купала, одевала, причесывала, чтобы я был похож на нормального человека, даже когда знала, что это закончится для нее локтем в нос или сломанным ребром. Она отдраивала мой диск до блеска. Она носила на теле мои укусы, как другие жены носили бы драгоценности. Отверстие не имело значения. Мы его не замечали. Мы спали в одной комнате. Она была рядом. Вот что она делала, и многое другое, о чем я никому не скажу, а ведь она меня даже не любила. Вот это любовь.

«Ты когда-нибудь влюблялся?» — осведомился он у меня, что выглядело до того странным запросом, что я ему его возвратил. «А ты?»

Его здоровье терпит разгром.

он был один в океане своего горя, один в омуте своей бесцельной вины, один даже в своем одиночестве.

Когда поезд его наконец прибыл, обе мои ноги были несгибаемыми от пребывания вертикальным человеком такую длительность.

Они умиротворены состариться, как их родители, и стать родителями, как их родители. Их желания никогда не больше того, что они уже знают.