После огня

Отворяя тяжёлую дверь своего дома, переступая порог от тусклого света улицы к влажной темноте комнаты, Томас был уже совершенно иным человеком. Если бы кто-то посмотрел на него сейчас, он бы увидел, как тонкая серая пелена упала на его лицо, сделав красивые черты жёстче, глаза безжизненнее, а по тёмным вихрам растрёпанной головы тонкими нитями прошлись первые седые пряди. Но единственная, кто могла бы разглядеть все это, медленно угасала в неспокойном горячечном сне.

В этом сумасшедшем огненном мире не стоило искать объяснений, любая тварь, порождённая сгоревшей землёй, желала уничтожить выживших, и эта ненависть наделяла её сознанием — опасным и смертоносным.

Томас ещё немножко постоял над уснувшей женой, наблюдая, как ровно и мягко поднимается её грудь, как спокойно она выдыхала, тихо, без ужасающего бульканья и хрипа. Он вдруг понял, что согласен смириться с любым ребенком, с тысячью детей, лишь бы Анабель всегда дышала именно так.

Хорошо быть молодым, открытым в своих радостях и болях. И не скрывать в себе ничего такого, что жрёт тебя изнутри.

Лисицы передавали из поколения в поколение байку о том, как раньше человек был хозяином этих земель, да и земли были другими-плодородные и наполненные водой. Но человек слишком любил кровь. Эта жажда затмила ему глаза, говорили лисицы, он хотел крови земли, крови тварей, что по земле ходят,крови братьев своих и даже крови своих Богов.
Но пришел Огонь, и он утолил их жажду.

спи, моя пташка, спи, ночь — это тоже птица.
в мире моей любви, горюшка не случится,
в мире моей любви станут крылаты люди.
спи, моя птаха, спи, пусть тебя не разбудит
ветра проклятый вой, холод ночи искрится,
помни, что я с тобой, помни, ты тоже птица.

«Неужели мир именно такой — серый, грязный, мёртвый? И не найти в нём ничего, что хоть чуточку более походит на жизнь?» — думалось ей, пока пустыня сменялась пустыней, а скалы впереди надвигались на них в такт мерному взмаху крыльев.

Невозможно бороться за того, кто так счастливо смеётся с другой.

Если не впускать в своё иссушенное сердце никого нового, то оно постепенно перестанет болеть от тоски по всему ушедшему

"Как много ошибок может совершить человек, если поддаться простому и понятному желанию - обрести неограниченное могущество и бессмертие"

Но… Эти слова оставались простыми словами, а Яма – обычной ямой. И мы стали жить своей обычной жизнью. Жизнь короткими перебежками. Жизнь на войне.

Прежде чем вырыть яму, сначала распили эти чертовы решетки

"Взлетая высоко, помни о тех, кто ждет тебя внизу."

Но даже у самого трудного пути есть конец

Жизнь любит преподносить сюрпризы

Что ты знаешь о предназначении? Оно разрывает тебя изнутри, бьется с пульсом в висках.
Знаешь, что есть в мире, обладающее той же силой, что и предназначение? Любовь.

Прошлое невозможно изменить. Вчерашнего дня не вернуть даже сильному, а самый мудрый и пытаться не станет.

Чтобы взлететь, тебе не нужна Черта, не нужно падать с высоты. На самом деле ужас от падения в пустоту живёт в тебе с первого шага вниз со скалы. Остаётся только вспомнить его, и крылья откликнуться.

Старые ткани рвались по швам, но их любовно сшивали.