После огня

Никому не нужна мудрость, Алиса, всем нужны власть и бессметрие

Безрадостная картина жизни тех, кому не суждено было выжить, навевала тоску и даже оторопь, но Правитель привык. Он привык к вкусу праха на языке, прах давно стал его верным спутником. Он привык к вечно требующим свежей еды и чистой воды людям. Он привык к тревожным сводкам дальних рубежей. Он привык, что Город стареет вместе с ним. Но пока есть эти серые дома, есть и их Правитель. Пока есть Правитель, будут и серые дома за окном.

Томас, что вёл их через пустыню, не обращая на неё ни капли внимания, Вестник второй ступени возрождения Города, Вожак, воин, был ей привычен и понятен. Но этот мужчина, таивший в себе боль прошлого, страх и жалость к самому себе, казался ей чужаком.

«Неужели смерть вот такая? — рассеянно думал Томас, пока гладил каштановые кудри, всматриваясь в любимое лицо, что первый раз за многие дни не искажало боль, страх и удушье. — Разве смерть — это покой? Разве она — исцеление, глубокий сон? Неужели умирать так нестрашно, неужели страшнее всего остаться по эту сторону?»

Чтобы взлететь, тебе не нужна Черта, не нужно падение. На самом деле, ужас от него живёт в тебе с первого шага вниз со скалы. Остаётся только вспомнить, и крылья откликнутся.

спи, моя птаха, спи, солнце ушло за скалы.
в мире моей любви, пахнут так пряно травы.
спи, не видать огня, боли, печалей, страха,
там, где люблю тебя. спи, засыпай же, птаха.

Я буду ждать тебя сколько будет нужно, - решил лис. - Пока ты не вернешься ко мне. А если нет, то я сам пойду за тобой, ведь ты - моя стая.

Перед Городом, перед Братством, перед солнцем, что уходило за скалы, перед этим безжизненным миром, который связал их однажды и навсегда, они стали в тот миг одним неделимым целым.

Но отчего-то ей было проще верить в кровавую луну, наполняющую душами погибших Братьев топи из праха и песка, чем в место, где солнце светит мягко, а вода не горчит на языке. О Дереве, которое они должны найти, Алиса старалась не думать вовсе.

Это был за­кон под­лости, за­кон хле­ба, — го­вори­ла Фе­та и дол­го сме­ялась сво­им каш­ля­ющим сме­хом, зах­лё­быва­ясь и ути­рая круп­ные слё­зы. — Весь наш мир, дет­ки, стал за­коном кус­ка хле­ба, так мне го­вори­ла ста­руха, пе­режив­шая Огонь, ког­да я бы­ла та­кой же глу­пой и ров­нень­кой, как вы.

Нет ничего страшнее существа, признавшего неотвратимость своей смерти и желающего ее, как единственного избавления от бушующей в нем боли. Такой живущий мертвец готов сотворить любое злодеяние, любой подвиг, между делом, не испугавшись в роковой миг.

— Я буду здесь с тобой. Меня не нужно неволить. Я сделала выбор.

Она медленно опустилась на колени, чувствуя, как под ней занимается огнём раскалённая земля. Боли не было, не было и страха. Всё существо её наполняла бесконечная печаль. Он оставил её. Он проклял её вместе с родом человеческим.

"Игра стоит свеч".

Захочешь - не собьешься с пути.

- Со мной случился мир, - чуть слышно ответила она. - Тот мир, в котором мы на самом деле живем, а не тот, о котором нам так много рассказывали.

Горечь падения должна сменяться сладостью полета

Огонь смог испепелить все, но изменить суть людей у него не вышло.

Мир принимал знакомые мёртвые черты сожжённого поля боя. Боя, что человечество проиграло самому себе.