Вечная драма поколений (отцы и дети) звучит в пьесе незнакомого мне до этой поры драматурга (обязательно буду знакомиться с его произведениями дальше!) как-то по-особенному грустно, щемяще, с надрывом. Родные люди пытаются достучаться, докричаться друг до друга, но - тщетно. Видимо, когда у тебя появляются собственные дети, память о том, каким ты сам был в их возрасте, отшибает напрочь. Пресловутое желание "лучшей жизни" для своего чада (так и хочется спросить одного из главных героев пьесы: "Лучшей - с чьей точки зрения? Твоей? Общества? Государства?") и приклеившаяся, похоже. намертво роль строгого родителя не оставляют ни малейшего шанса на то, чтобы не то что даже понять кого-нибудь, кроме себя, а просто по-человечески посочувствовать.
Каждая роль закономерно требует своих антагонистов. Выходит на сцену "строгий отец" - ждите в скорости непременного появления "примерного сына", только - вот же засада! - примерный он только дома, в семье...
Здорово, что автор включил в свое произведение и эпизоды взросления самого А., отца, и мы воочию убеждаемся в правильности поговорки "ничто не ново под Луной".
Через двадцать лет подросток А. словно перевоплощается в своего же сына, В.: жизнь невыученных уроков никому не прощает.
Финал пьесы порадовал. После череды трагических событий, описанных в ней, от него веет, как ни странно, надеждой на будущее, он жизнеутверждающ и свеж, как ярко-голубое весеннее небо...
198 понравилось
