Самый глупый ангел

Рождество вползло в Хвойную Бухту, как рождественская ползучка: таща за собой гирлянды, ленты и бубенцы, сочась пьяным гоголь-моголем, смердя хвоей и грозя праздничным светопреставлением, будто герпес под омелой.

— Это потому, что я злобный человечек, — пояснил Гейб. — В свободное от работы время то есть. Не всегда. На работе я довольно занят.

— Послушайте, этот человек — мой бывший муж, и он мертв.
— Н-да. Я вот своей бывшей просто отдал дом и бизнес, но так и впрямь дешевле.

Нельзя на Санту руку поднимать! Это так неправильно, что не хватит времени даже перечислить почему.

"... В «Пену дна» сейчас выпал осадок предпраздничного цикла разбиения сердец, который обычно инициируется молодыми людьми: за неимением лучшего повода изменить свою жизнь хоть куда-нибудь, они предпочитают порвать со своими текущими подружками, лишь бы не покупать им рождественских подарков..."

— А откуда ты знаешь, что потолок — тридцать футов?
— По нашим свадебным фотографиям. Я тебя вырезала, а потом тобой измерила здание. Оно чуть меньше пяти Тео в высоту.
— Ты порезала наши свадебные фотографии?
— Только не очень удачные.

Никогда не ложись в постель с тем, кто безумнее тебя.

Ай, прямо на жопу!
— Это не жопа, а корневая чакра.
— А похоже на жопу.

Тео стоял в углу церкви Святой Розы рядом с Гейбом Фентоном, одетым в свою научную рубашку: полевую многоцелевую хаки со множеством карманов, прорезей, пуговиц, погонов, молний, петель на липучках, клапанов и вентиляционных сеточек; в ней можно потерять все, что имеешь, без всякой надежды на отыскание и до крови стереть соски, похлопывая себя по карманам и бормоча: «Где то оно у меня тут было, я же помню».