Агнец. Евангелие от Шмяка, друга детства Иисуса Христа

Теперь Гаспар надзирал за нашими тренировками лично. Каждую секунду, пока мы скакали с кола на кол, он нещадно муштровал нас, учил сложным движениям рук и ног. Все это входило в режим кунг-фу. (У меня возникло странное чувство, что эти движения я уже видел: Радость исполняла причудливые танцы в крепости Валтасара. Так Гаспар научил колдуна или наоборот?) Пока мы сидели и медитировали — часто всю ночь напролет, — Гаспар стоял сзади с бамбуковой палкой и периодически колотил нас по головам. Для чего, я так и не понял.
— Зачем он так все время? Я ведь ничего не сделал, — пожаловался я Джошу за чаем.
— Он бьет тебя не в наказание — он бьет, чтоб ты оставался в настоящем мгновении.
— Я и так в нем, и в это самое мгновение мне ужас как хочется вышибить из него все дерьмо.
— Ты это не всерьез.
— Вот как? Мне что, хотеть быть тем дерьмом, что я из него вышибу?
— Да, Шмяк, — мрачно ответил Джошуа. — Ты должен стать этим дерьмом. — Но сохранить непроницаемую физиономию ему не удалось, и он захихикал, прихлебывая чай, а в конце концов не удержался, фыркнул фонтанами горячей жидкости и от хохота повалился на бок. Остальные монахи, которые, очевидно, прислушивались, тоже захихикали. А двое и вовсе покатились по полу, держась за животы.
Очень трудно сердиться в комнате, полной ржущих лысых парней в оранжевых тогах. Буддизм.

— Ты только погляди, а, Шмяк? Когда учителю Конфуцию задали вопрос, он ответил: «Воздай увечье справедливостью, а доброту — добротой». А вот Лао-цзы говорит: «Воздай увечье добротой». Разве не видишь? — И Джошуа пускался в пляс, за ним по полу тащились свитки, и он надеялся, что я разделю его восторг от древних текстов.
Я пытался. Честное слово.
— Нет, не вижу. Тора говорит: «око за око и зуб за зуб». Вот это и есть справедливость.
— Вот именно. Мне кажется, Лао-цзы прав. Доброта предшествует справедливости. Если стремишься к справедливости через наказание, только порождаешь больше страданий. Разве это правильно? Это же откровение!