Падший

– Труп в сундук, удава в клетку! – приказал я

– У народных целителей? – поморщился я, не скрывая неодобрения. – У шарлатанов или у малефиков?
– Лео, ну что ты такое говоришь? Малефики могут только убивать! – возмутилась Лили. – Нет, его интересовали созидательные силы. Сибирские знахари и шаманы туземцев Нового Света, персидские дервиши, мудрецы-мандарины Поднебесной, индийские йоги.
– Значит, к шарлатанам.
– Откуда столько скептицизма?
– Но ведь ничего не помогло, так?

Чертовски неприятно выслушивать гадости в свой адрес от себя самого, есть в этом нечто неправильное.

— Расслабься, Лео! В отличие от большинства моих сверстниц я вовсе не мечтаю поскорее выскочить замуж!
— В самом деле? — улыбнулся я, демонстрируя поднятую с подоконника книгу. — Уверена?
На обложке значилось: "Когда мужчина женится".
— Лео, нельзя быть таким тёмным! — укорила меня Лили. — Это же Мэри Райнхарт! Она пишет детективы, а не любовные романы. Неужели ты не читал ей "Винтовую лестницу"?

Помимо студентов технических специальностей, опрятных и подтянутых, на извилистых улочках исторической части города хватало и растрёпанных гуманитариев. Учащиеся высокой школы искусств и слушатели театральных курсов зачастую и вовсе выглядели ещё хлеще меня.

... но денег много не бывает, поэтому я согласился принять участие в откритии здешней груды камней, по какому-то недоразумению до сих пор именуемых амфитеатром.

Пользуясь случаем, я слегка приподнял простыню и кинул под нее быстрый взгляд. Вопреки шальному предположению, на мне все же оказались кальсоны, и это обстоятельство не столько разочаровало, сколько заставило недоуменно наморщить лоб.

Гондолу дирижабля притянули тросами, закреплен был и спущенный трап, но под порывами ветра его заметно раскачивало.
Я к подобным вещам привык, а вот Лилиана вцепилась в мою руку, как цепляется в человека перепуганная кошка: трогательно и очень больно.

– Ты знаешь, что такое быть сиятельным в Новом Свете? – поинтересовался вдруг сыщик.
– А какая разница, где быть сиятельным? – не понял я.
– Если ты богат, разницы никакой, перед тобой открыты все двери. Но если не можешь похвастаться состоянием с шестью нулями, то участь твоя незавидна. Это как быть цветным. Нет, даже хуже. В гетто цветные чувствуют себя среди своих. Сиятельные – чужие везде. Мы рудимент уходящей эпохи, напоминание о прошлом. В мире пара и электричества нам места нет.