Цитаты из книги Эдгар По

...мальчик [Эдгар] был на удивление умен и хорош собой и вскоре сделался всеобщим любимцем не только в доме, но и среди многочисленных знакомых.

[Приёмный отец Эдгара] торговец Аллан не сомневался, что все в этом мире, даже отцовская привязанность, имеет свою цену. Цену эту поэт Эдгар По счел, однако, слишком дорогой, ибо взамен от него требовали признать чужую власть над его сердцем и разумом.

«Песни, которые мы посвящаем музам, тем прекраснее, чем легче наш карман»

Эдгар По, подобно Китсу и Шелли, начал писать очень рано.

Школьные товарищи стали замечать в нем растущую склонность к уединению; часто, оставив игры, он запирался у себя в комнате и писал стихи.

Он приобрел страсть к чтению и собиранию цветов, а оставаясь наедине с собой, мог часами предаваться мечтам.

Ни в какой другой местности Соединенных Штатов колониальные традиции не сохранялись так долго, как в приморской Виргинии.

Кругозор его [Эдгара] расширился, и наследственная болезнь американцев — провинциализм — ему уже не угрожала, а его английский язык был облагорожен длительным общением с уроженцами Альбиона.

[В Старом Свете] юный По, задолго до большинства своих американских сверстников, увидел зарю грядущего промышленного века: машины, приводимые к действие силой пара, и первые железные дороги.

За годы, проведенные в Англии и Шотландии, Эдгар По приобрел драгоценный запас ярких романтических впечатлений, хорошую физическую закалку, каковой был обязан климату и спартанским нравам английских школ... [а также] вполне укоренившуюся самоуверенность и мальчишескую гордость.

В странном и трагическом рассказе «Вильям Вильсоне», во многом автобиографическом, мы слышим из уст самого По признание в том, что в старой школе в Стоук-Ньюингтоне в душе поэта начался один из тех нравственных конфликтов, которые существенно влияют на литературное творчество.

«Чувства мои в детстве были, наверное, не менее глубоки, чем у зрелого человека, ибо их отпечаток, который я нахожу в своей памяти, ясен и чист, как рельефы на карфагенских медалях». Так он [Эдгар] писал спустя много лет о своих школьных днях в Стоук-Ньюингтоне.

Не по годам развитый, он [Эдгар] изъяснялся несколько книжным языком, отличался исключительной уверенностью в своих силах и совершенным бесстрашием.

В Килмарноке Эдгар не мог не услышать о Роберте Бёрнсе — его стихи и песни в ту пору были у всех на устах; рядом, в Гриноке, похоронена и его «малютка Мэри».

В Шотландии свято чтут любые, пусть даже самые отдаленные родственные связи...

[Шотландия - страна, воспетая поэтом Роберта Бёрнсом]

Вскоре, однако, Эдгару пришлось на время расстаться с родиной, чтобы увидеть другой, быть может, более сложный и цивилизованный мир, именуемый Старым Светом.

[Эдгар позже] признался, что его «нянька»[-негритянка], имела обыкновение брать его с собой по вечерам туда, где собирались остальные слуги, из чьих уст он и слышал страшные кладбищенские истории о встающих из могил покойниках и жутких привидениях.

Точно утомленный путник, вступивший на закате дня в цветущую долину, он шагал, ободренный вернувшейся надеждой, к зияющей впереди пропасти.

Диккенс, как говорят, воскликнул: «Этот По, должно быть, сам сатана!»