Король Терний

— Йорг, это плохая идея.
— Опасная, Коддин, не значит плохая. — Я придавил скручивавшийся край карты кинжалом.

Но во мне есть нечто хрупкое, что ломается прежде, чем успевает прогнуться. Возможно, приведи принц Стрелы армию поменьше, меня бы и охватило желание пуститься в бегство. Но он перегнул палку.

Пришло время террора. Темное время. Могилы продолжают открываться, и Мертвый Король готов поднять паруса. Но в этом мире есть вещи пострашнее мертвецов. Пришло темное время.
Мое время.
Если вам это не нравится.
Остановите меня.

Мы — дети в мире, который нам не принадлежит и который мы не понимаем. Мы в этом мире одиноки, победим мы или проиграем — всецело зависит от нашей воли. От того, насколько я позволю этой воле развернуться. И в нужный час никто не придет на помощь. — И есть вещи совершенно не подвластные твоей воле, даже если ты зажжешь новое солнце на земле и разрушишь в прах горы.

Месть — легкий путь, хотя часто кажется крайне сложным.

Большинство людей, если на них давить, будут сопротивляться и упорствовать. Есть предел, доведенные до которого, люди будут говорить: «Нет!» без всякой причины, исключительно из чувства протеста.

Легко любить того, чьи недостатки можно простить, — ведь он прощает твои.

— Я бы чувствовал себя счастливее верхом на коне, — сказал Макин.
— А я — верхом на горном козле, — подхватил я. — Том самом, который копытом выбивает алмазы. Пока не встретим такого, будем передвигаться на своих двоих.

Единственным проигравшим был Макин, он отлично знал: победителями восхищаются, но не любят.