Чужая вина

— Значит, ты не делился с моей женой никакими теориями?

— Нет. Кроме одной: людям свойственно ошибаться. — Последовала долгая пауза. Тишину нарушал единственный звук, да и то доступный лишь человеку с таким острым слухом, как у Пирата: это кровь тихонько капала с его лица на рубашку. — Понимаешь, начальник? Я просто хочу двигаться вперед.

— Нора, я тебя прошу… Что с тобой происходит? Что вообще происходит?

— А ты не знаешь, да? Почитай «Гамлета». — Нора выбежала из кухни, громко хлопнув дверью.

Почитай «Гамлета»? Что она несет? Нелл поднялась наверх и постучала в ее комнату.

— Меня надоумил дед. Мол, убийца обязательно оказывается рядом с вдовой.

— И в одном я с вами согласен, — сказал Пират, с трудом скрывая, до чего же он доволен собой: — Вы не найдете умиротворения, пока не выясните всю правду.

Она так внимательно ловила каждое его слово, что он, кажется, физически почувствовал силу ее мысли.

— Поэтому я бы хотел вам кое-что рассказать. — Он подошел к окну, выглянул на улицу

«Adios» переводится как «до свидания». А еще в этом слове зашифровано слово «Бог».

— Воспитание получают бесплатно, а стоит оно очень дорого.

Как показывает мой опыт, почти все хорошее в жизни происходит неожиданно.

...хорошие следователи всегда знают ответы на вопросы, которые задают.

И тут на него обрушился гневный глас небес, и глас сей пронзил его насквозь. «Власть моя обретается в тайном месте». Бесспорно, это был голос Бога. Пират почувствовал себя великаном.

Опустив повязку, он повернулся к ней лицом. Она плакала. Не издавала ни звука, но слезы сбегали по ее щекам двумя серебристыми ручейками. Он какое-то время молча наблюдал за ней. И ему это нравилось — пока не надоело. Он встал, достал бутылочку «Калуа», открутил пробку и протянул гостье бокал.

— И вот еще, возьми вот это, — сказала она.

— А что это?

— Цифровой диктофон.

— И что мне на него записывать?

— Подробности, которые могут пригодиться в книге, — сказала Ли Энн. — Твои предположения, воспоминания, что ты ел в тюрьме — все, что помогает истории обрести плоть.

— Пятьсот кусков? — Вот теперь-то он понял конец Иова, когда люди стали осыпать его всякой всячиной: деньгами, золотыми серьгами, четырнадцатью тысячами овец, всеми этими верблюдами, быками и ослицами. Ослицы, хм. Да с пятьюстами кусками он найдет себе любую самочку. На это его математических способностей хватит: пятьсот кусков — это полмиллиона.

На вопрос, каково его отношение к миссис Жарро, замеченной сегодня в суде, мистер Дюпри лишь повторил: “Я ни с кем не хочу ссориться. Люди ошибаются. Я хочу продолжать жить”»…