Мистерии

Пока читала, все подумывала о том, что давненько я рассказы По не перечитывала. В частности "Черт на колокольне" и "Бес противоречия".
В романе Гамсуна рассказывается про то, как некий Юхан Нагель приехал невесть откуда в небольшой северный городок, перебаламутил тихих обывателей и исчез так же внезапно, как и появился.
Вам в жизни никогда не встречались такие "неудобные" люди, которые все делают невпопад, не так как принято, т.н. "шалопаи" и "проходимцы"? Нет, ну в самом же деле очень досадные субъекты. Бередят душу, с такими пообщаешься, потом чего доброго и ночью не заснешь. Лично мне такие попадались на жизненном пути, поэтому к главному герою порой относилась без должного христианского сочувствия.
Приехал к достойным, порядочным людям аферист какой-то. Цыган настоящий, на скрипке играет, кольцо железное на пальце носит, да еще к девушкам незамужним пристает не хуже любого лица кавказской национальности.
Развлекал наш герой культурное общество как мог: то рассказывал свои сны, видения и грёзы, то ниспровергал авторитеты, начиная от Гладстона и заканчивая Толстым. То хватал скрипку и виртуозно Брамса исполнял. Попутно старался каждому гадость какую-нибудь сказать о ближнем. Мало-помалу стало закрадываться подозрение, что проиграл этот цыган (сам Нагель о себе сказал, что он свен - не знаю, кто такие, может и вправду норвежские цыгане) душу черту и теперь волей-неволей должен как можно больше за собой людей с пути сбить. То кошельки деньгами набитые на видном месте бросает, то дам совратить пытается, невесту молодую и старую деву за компанию... Но все это у него нескладно так получается, вроде как из-под палки. Дескать, черненький я, черненький, но все же беленьким сочувствую. Мефистофель-неудачник, короче. Ладно уж, спойлерить так спойлерить. Стойкими оказались добропорядочные бюргеры, никто на искушение не поддался и с пути праведного не свернул. Хэппи Энд. Торжество морали и нравственности. Ура.

Кажется, я только что прочитала норвежскую версию "Идиота". Тут и чудак, попавший в высшее общество и оказавшийся слишком занимательным, чтобы быть из него изгнанным, и мучительная любовь, и помешательство, и боль, и печальный конец.

Роман очень тягучий и глубокий, хотя, когда читаешь, понять его сложновато, несмотря на то, что слова льются, словно песня, не позволяя ни на секунду оторваться от написанного.

Сложно и до конца понять, каковы же на самом деле герои. Кто такой господин Нагель - юродивый или же избалованный обществом человек, который минуту назад помог нуждающемуся, а теперь напился в хлам и бьёт стаканы с такими же чумными гостями? Какова на самом деле его возлюбленная Дагни? Кто такая Марта - эта прекрасная старая девушка? А Минутка - простодушный калека, совершающий подлости?

Разобраться во всех этих хитросплетениях характеров, перемежающихся с видениями и грёзами главного героя, возможным не представляется. "Мистерии" - явно не то произведение, которое можно в полной мере осознать и собрать по кусочкам в единое целое, но уж точно то произведение, которое надолго остаётся в сердце и в мыслях.

Это именно тот Гамсун, которого я люблю. Тот же, что был в "Пане". Его книжно-форзацная фотография продолжает будоражить воображение: черный сюртук, черный плащ, черные перчатки. Белое - только лицо, да манжеты рубашки. Пенсне. И ещё эти непослушно всклоченные волосы.
Герои Гамсуна не идеальны, скорей наоборот; делать их образцом морали бессмысленно, - так же, как ставить в пример. Но порой, в ключевые моменты, они сами не подозревают, до чего хороши: это и безымянный герой "Голода", отдающий последние эре нищему, и Нагель, искренне считающийся, что люди хотят прежде всего давать, а не брать; стремящийся облагодетельствовать всех и вся, но только тайно, так, чтобы никто посторонний об этом не узнал; это очень важно!
Симпатия Нагеля к Марте Гудэ, сорокалетней старой деве с глазами такими черными, что не заметить их невозможно - пожалуй, тоже жалость. Он готов отдать ей двести эре, готов даже назвать своей женой, лишь бы спасти седую девушку от тихого прозябания в обветшавшем доме; и чтобы, само собой, спастись самому - от несчастной любви к фрекен Дагни ("вы были моей неотвязной мыслью, я узнавал вас во всем, что меня окружало, и всех голубых эльфов я называл Дагни"). Но ничего, само собой, не получилось бы; и Дагни спасает Марту, а сама Марта через год уже напрочь забывает своего не случившегося мужа.

Мне не объяснить толком, но Гамсун, помимо описанного - ещё и олицетворенное в литературе ощущение волшебной сказки. Предрешённой. Но волшебной. Потому что, не будь смерти, всё волшебство, пожалуй, исчезло бы в миг. И как я, черт побери, понимаю Нагеля, цитатой ниже:
Если бы я еще смел попросить вас о чем-либо, то я попросил бы вас промолчать. Я люблю вас... А вы промолчите, промолчите! Подарите мне три минуты (с)

Когда я прочитала последнее предложение, в моей голове появился вопрос "вот что это только что было?". В мыслях была сравнительно упорядоченная логическая цепочка, которая собиралась в одну картинку без нескольких деталей, а финал оказался таким, словно кто-то пришел и перемешал весь паззл. Мне захотелось пролистать роман в самое начало и прочесть его заново, чтобы понять, что же это. Думаю, я обязательно его перечитаю еще раз.
С Кнутом Гамсуном меня познакомил Генри Миллер, он говорил, что прежде всего тот оказал на него влияние как на писателя. А "Мистерии" он был готов разбирать по косточкам. После таких слов не прочитать Гамсуна я не могла. Однако первым был "Голод" и мне очень понравилось, но к другим произведениям я опасалась подходить. Вдруг не то.
Оказалось, что это я зря. Внутреннее мироощущение совпало по настроению с "Мистериями". Люблю странных героев. Нагель наверное самый наистраннейший персонаж из всех, которые попадались мне на моем читательском пути. Эксцентричный, в желтом костюме, взбалмошный какой-то. Его идеи и внезапные поступки вгоняли меня в недоумение. Не удивительно, что он поднял такой переполох в маленьком городишке.
Это действительно та книга, которую хочется читать внимательно, чтобы не упустить ни одной детали и разобрать ее "по косточкам".

"Мистерии" Кнута Гамсуна - не та история, какой кажется на первый взгляд. Да и на второй, и на третий. Это не детектив, и не история любви, и не размышления о гуманизме, но, вероятнее всего, исследование души. Безусловно, в романе немало описаний противостояния мужского и женского начал, показаны перипетии, взлеты и падения, обманы и благородство, ужимки и увертки. Пересказ сюжета не обнажает смыслы романа, они заложены глубже, вы видите? Нет? Еще глубже, пока не станет тяжело дышать. Вот там, со дна, они к вам поднимаются, пугают, закрадываются прямо в душу и поселяются надолго.
Два ключевых персонажа, Юхан Нагель и Минутка, тесно связаны между собой, их имена и личности, как матрешки, скрывают одно другое. Юханнес, который скрывается за Минуткой. Симонсен, который скрывается за Юханом. Юхан-Юханнес. Нагель (нем. Nagel - гвоздь) - всего лишь крепеж, который еле держит распадающиеся части души. Погодите минутку, и все снова изменится.
Юхан Нагель постоянно пытается выступить этаким трикстером, опровергнуть свои же слова, доводы и домыслы других. Не поступаем ли и мы так же с окружающими? Зачастую сомневаясь в своих желаниях, не знаем, какое впечатление хотим произвести. Мы боимся сформировать окончательное представление о себе, которое, как полагаем, верным никак быть не может. Жизнь текуча, изменчива, и человек меняется в этих водах жизни. Это колыбель, из которой приходит Нагель, и в которую он возвращается.
Нас пытаются убедить, что Нагель безумен. Желтый цвет - цвет сумасшествия. Нагель, помимо того, что носит костюм желтого цвета, еще и хранит новый такой же про запас. Он не справляется со своими мыслями, он "мыслитель который не научился мыслить".

Камма изливает такой же поток слов, излучает то же сумасшествие, что и Нагель. Это как заразная болезнь, которую он принес с собой в городок. Она почти уже перекидывается на Дагни, что заметно в сцене вечера благотворительного базара.
Но сумасшедший ли Нагель на самом деле? Как же легко обратить одно и то же событие, одну и ту же фразу в противоположные по смыслу значения! Гамсун раскрывает нам проявления дуализма в одном человеке и единство по духу двух вроде бы разных людей. Болтливый Нагель и молчаливый Минутка - всего лишь две стороны одной медали. Они оба становятся посмешищем, играют перед публикой, каждый на свой лад. Они читают в душах друг у друга истинные побуждения и мотивы.
Гамсун играет с символами, переплетает различные элементы и дарит нам причудливые взаимосвязи. Железное кольцо также является символом. Оно связано с Нагелем, и он не зря его бережет, потеря кольца влечет за собой распад.

P.S. До "Мистерий" у Гамсуна я читала только "Голод". Читала с упоением, с тревогой, с брезгливостью. И думала, что и читать то больше Гамсуна не буду. Но когда я искала книгу скандинавского автора для "Игры в классики", мой взгляд остановился как вкопанный на книге "Мистерии". Снова я испытала очень противоречивую гамму эмоций и не готова по доброй воле к повторному подобному погружению. Но чувствую, попадись мне случайно очередная книга норвежца, я снова в нее вцеплюсь, как голодающий в кусок хлеба. Уж доподлинно не знаю почему, такой вот он, этот Гамсун.

Главная тема произведений Гамсуна – полный противоречий внутренний мир людей и его столкновение с реальной жизнью. Норвежский мастер пера разносторонен: он может быть как жёстко-реалистичен, так и мечтательно-лиричен.
“Мистерии” – роман о необычном человеке, добровольно ввергнувшем себя в атмосферу провинциального городка и нашедшем там всеобщее непонимание, любовь и, наконец, смерть. Мысли, высказываемые главным героем, претендующим на роль сильной личности, нестандартны, иногда абсурдны, но не могут не вызвать любопытства. Роман интересен и формой и содержанием и, безусловно, достоин внимания ценителей интеллектуальной литературы.

Гамсун только недавно закончил свой знаменитый «Голод», деньги подошли к концу и он уехал в глубинку писать новое гениальное произведение. Дела шли не очень хорошо, сборник рассказов вышел не комельфо, потом подкидывали разную лекционную работенку. Но роман нужно закончить, а тут, как на зло, за стеной в дрянной гостинице достает надоедливый скрипач, две неудачные любовные истории все тяготят пылкое сердце Гамсуна, приезжает повидаться женщина, переводящая «Голод» и все это, хочется сказать незаметно, но выходит грубо и заметно, просачивается в будущею историю. Также в то время Гамсун еще не помышлял о своем нобелированном реалистичном романе «Плоды земли». В начале писательской карьеры он был натуральным адептом модернизма, хоть и немного приубавил градус после поточного «Голод». Вот и в «Мистерии» даже, от лица главного героя, клевещет на «слишком реалистичного» Толстого.
Главный герой романа «Мистерии» - Нагель. Он приезжает в такой же захудалый безымянный городок, к которому все же будто приростает. Привлекает всячески внимание — то своим вычурным желтым костюмом, то историями, которыми сам на себя клевещет, вместо чемодана у него — чехол от скрипки. Нагель человек истинно настоящего момента, его прошлое угадывается лишь по нескольким ключевым событиям, будущее и того туманнее. Планов ноль. Он так и говорит, что пробудет в городке столько, сколько позволят обстоятельства (какие обстоятельства — упорно не уточняется). Сюжет завязывается проникновением Нагеля в местные истории. Так например он приезжает в городишко именно в день помолвки местной красавицы Дагни Хьеллан. А перед этим как раз происходит самоубийство при странных обстоятельствах одного воздыхателя Дагни. Кстати письма от кавалера к Дагни носил человек по прозвищу Минутка — калека, которого эксплуатирует его же собственный дядя, бизнес по разноске угля которого держится по большей степени на труде Минутки.
Самая неудобная сцена из начала романа — издевательство над юродивым Минуткой. Меня прямо выворачивало наизнанку от нее. Минутка здесь всячески уворачивается от попытки его напоить и потом высмеять, но выходит у него плохо. Он мнется и прогибается, в то время как накал издевательства и пренебрежения все повышается. За всем этим со стороны наблюдает загадочный приезжий Нагель. Можно сказать что только благодаря его вмешательству Минутка избегает тотально злобного высмеивания. Тогда я была готова была отчаянно отложить этот злощастный роман о вечно угнетаемых и злобных угнетателях. О, как же я чертовски заблуждалась! Хитросплетения романа оказались много витиеватее, а эта провокативная сцена будто нарочно сбивает с толку.
Особенной ценностью романа я бы назвала чудесные описания тревожности, метаний, внутренних переживаний и размышлений Нагеля. А также вызывает восторг обыгрывание реальных событий и вымышленных историй. По настоящему я прониклась значением названия романа только к концу книги, когда все стремительно начало затягивать в бездну отчаяния, безумия и мистического рока.

Также хочу добавить мааааленькое примечание — вдруг захотите послушать аудиокнигу, то немедленно откиньте такое желание! Она пока в одном варианте начитки, и в очень ужасном оформлении!!! (Читает Маргарита Захария) Как то мне жаловалась подруга что не может слушать аудиокниги, потому что чтецы очень медленно читают текст. Для меня это вполне нормальная скорость — это же как разговорная речь. Но эта аудиокнига затянута ма-кси-маааально. Кроме того что актриса читает будто тянет резину, так еще и там регулярные музыкальные вставки. Я еще такого ни разу не видела! Минута текста книги — полторы минуты раздражающего музла. И так вся чертова книга. В итоге нормальное чтение пошло только когда я взялась за электронную книгу.

Тема «чужого» в замкнутом обществе, где все друг друга знают, конечно, интересна. Вот только раскрыть её можно по-всякому.

Некий молодой человек со смутным прошлым, неопределённого рода деятельности под вымышленным именем прибывает в тихий городок. Останавливается в гостинице и начинает непонятную деятельность. Его попытки помочь малоимущим и страждущим сами по себе похвальны, но нелепы на фоне его мыслей и других поступков. Он мечется из крайности в крайность, влюбляется в кокетку, но решает жениться на старой деве. Что ещё? Алкогольные излияния, споры о политике и литературе, где ГГ безжалостно критикует всех и вся, кроме неких избранных, и прочие «напряжённые» будни.

Образ получается противоречивый. Противостояния «человека извне» с устоявшейся системой, укладом городка (как указано в аннотации) не получается. Я увидел типичного невротика, который из-за безделья мается, не находя выхода своим истинным желаниям и стремлениям. Вместо того, чтобы заняться каким-нибудь полезным делом, он беспрестанно рефлексирует, при этом обвиняет мир, мещанское общество, человеческие пороки и отдельных людей в своих страданиях. Но страданиях ли?

Была бы у него точка приложения энергии и таланта, он бы так или иначе вылечился от своего уныния. Но он предпочитает бездельничать в попытке убежать от себя. При этом совершенно непонятно, от чего он бежит и куда стремится. Прошлое сокрыто, его род занятий тоже. Разумеется, ничем хорошим это не заканчивается. С одной стороны, печальный и бесславный конец — логический финал его душевным мытарствам. С другой — довёл сам себя до сумасшествия и смерти: что ж, сам себе доктор. Если это то, что хотел показать автор — хорошо. Но никакого бунтаря против закоснелой системы я не увидел. Так, обычный «непризнанный гений», запутавшийся в себе, унылый и бесцветный. Главного героя не жалко. Совсем.

И ещё. В своё время Гамсуна мне советовал хороший друг. Спустя много лет таки добрался до него, взявшись за «Мистерии». Честно — слабо, скучно, неинтересно. Событий мало, болтовни много, идей — кот наплакал, послевкусие — отсутствует. Как итог: хвала небесам, осилил.

При этом автора можно похвалить за хороший слог, за необычную стилистику. В то же время, всё ждал и ждал, когда же наступит нечто эдакое, что поможет найти ответы на множество вопросов, которые возникали по ходу развития сюжета. Но их я так и не получил. Возможно, это такой приём автора, который ввёл «объект без данных» в замкнутую систему, чтобы показать результат их взаимодействия. Но если недостаточно данных, то и невозможно понять, в чём суть такого «эксперимента» и зачем нужно всё, что в романе происходило и к чему пришло.

Роман напомнил мне произведения Достоевского: тоже минимум действий, много разговоров и попыток заглянуть в душу. Но яркой и страстной пронзительности образов Фёдора Михайловича у Гамсуна я не увидел. Да и совсем неподходящее название для произведения. Никаких мистерий я не разглядел, хотя честно старался.