Боевая свора

Как чудно некоторые люди выбирают, кого полюбить. Будто руководствуясь внутренним мазохизмом. Чем больнее, тем крепче. Когда я сказал это вслух, конечно же абстрактно и без имён, Вэнди заметила интересную вещь:
— Мы не выбираем, кого любить. И никогда не знаем заранее, будет ли больно. Это как битва с новым врагом — ты не можешь быть уверен, что твоя броня выдержит.
Вероятно. Но у меня такое ощущение, что чаще всего самую лучшую броню просто вскрывают дешевым консервным ножом.

Когда власть есть, ее ругают. Когда она действительно плохая, - свергают.

От "отнесу на руках" ведь недалеко до семерых детей.

Это самая извращенная версия «Красавицы и чудовища», какую я могу себе представить. Со шлюхой-красавицей и монстром, который вряд ли хоть когда-то был принцем.

Чудеса, откуда бы они ни исходили, создают не только принцесс. Чаще - монстров.

Есть такая странная, больная любовь, которую редко ценят.

– За что ты так не любишь кошек?
– Хм… может, потому, что в мои времена их сжигали?
– В твои времена и женщин сжигали.
– А кто сказал, что я их люблю?

Дерьмо есть в каждом человеке, и как бы славно вы ни ладили, рано или поздно оно шматком сваливается прямо тебе на голову.

Ад не здесь. Ад вырастает в тебе самой, когда ты боишься.

Если никогда не рисковать головой, можно забыть, зачем она нужна.