Но почему тебе нужно самой идти к родственникам казненного?
Темные глаза Несарины смотрели не на него, а на реку.

• Это мне напоминает, что я потеряю, если меня схватят. Или если мы потерпим поражение.

- Мы с тобой дикие звери в человеческом обличье.

Прежняя Лисандра давно умерла - тио сказала она.
"Как и Селена Сардотин", - подумала Аэлина.

Хороши же у тебя партнеры. Чуть запахло жареным, и они уже готовы поверить любым слухам и откреститься от тебя.

Вот так всегда. Стоит мне оглянуться по сторонам, и я вижу разрушительные последствия своих поступков и слов. Хочу строить, а почему-то только ломаю и уничтожаю. А ведь от меня зависят жизни других. Твоя жизнь. Я не умею права на ошибки.

Магия делает людей опасными.

Вместе они выбирались из тьмы, боли и отчаяния. Выбирались, но окончательно еще не выбрались. И потому эта улыбка... Рован видел эту улыбку не впервые и каждый раз чувствовал себя полнейшим дураком, зная, что Аэлина улыбается ему.
Рован так и стоял посередине спальни. Аэлина забралась в постель. Он продолжал смотреть.
— Рован, благодаря тебе мне хочется жить. Не выживать, не существовать, а жить.

Ее рот был теплым и нежным. Стон застрял в горле у Рована. Сам он застыл. Окружающий мир - тоже. Ее поцелуй был ответом на вопрос, который он задавал не одну сотню лет. Рован крепче обнял ее за талию и прошептал:
— Еще.
— Остальное получишь, если мы переживем завтрашний день, - заявила Аэлина, выскальзывая из его объятий.

Боги милосердные, этот запах! С того самого момента, когда на Вендалине он укусил ее за шею и попробовал ее кровь, полную необузданного, манящего огня, он понял, что попал в плен. Ему было не избавиться от ее запаха.

Рован наклонился к ней, коснувшись губами недавней раны на ее горле.
— Нельзя, чтобы другие слышали, как ты будешь стонать подо мной... Аэлина.

Сражаться за тех, кто не в состоянии себя защитить. Манона больше не видела в этом проявление слабости.

Он растерялся. Первый раз в жизни он не знал, как поступить. Понимал ли Лоркан, что если он убьет Аэлину, то следующим трупом станет он сам? Потом Маэва и... весь остальной мир.

Он будет убивать Лоркана так, как только бессмертные умели и любили убивать: медленно, жестоко и изобретательно.

Когда ведьма думала, что за нею никто не наблюдает, она смотрела вдаль, за горизонт. Ее лицо становилось иным: напряженным и даже чуть печальным. У Астерины были свои тайны, а тайны зачастую делали их хранителей беспощадными.

Как удивительно женственность и изящество сочетались в ней с неукротимой силой лесного пожара. Нежная, но и неколебимая, как скала. Такой была его королева.
Она была несокрушимой и одновременно слабой. Узы, связавшие их, стали их слабостью.

Аэлина наслаждалась зрелищем каждого его движения и жеста. Буря, обретшая плоть.

Серебристые глаза Аробинна всегда обладали странным завораживающим свойством. Из них струился холодный свет. Так светится небо, на котором еще не успели появиться краски зари. Ничьи глаза не действовали на нее так, как эти, притягивая к себе и не позволяя отвести взгляд.