Цитаты из книги Острова и море

Не знаю, думал он, часто ли случалось, чтобы человек и дивотное любили друг друга настоящей любовью. Наверное, это смешно. Но мне не кажется смешным.

— Он — омерзительный тип, — сказал Томас Хадсон. — Не омерзительнее, чем тот, в Калифорнии. Вся беда в том, что их слишком уж много. Они всюду, в каждой стране, Томми, и все больше и больше забирают власть. Мы живем в плохие времена, Томми.

Такое превозмочь нельзя, и рано или поздно приходится в этом сознаться.

- А это не вредно? Атмосфера вроде нездоровая. А опиума вы, мальчики, много курите?

• Как, Том? - спросил Роджер.
• Только высший сорт, - сказал Томас Хадсон
• Выращиваете хороший урожай марихуаны?
• Выращиваем, Том? - спросил Роджер.
• Год плохой, - сказал Томас Хадсон. - Дожди всё к чёртовой матери, залили.
• Нездоровая, на мой взгляд, атмосфера. - Джонни выпил. - Единственное спасительное обстоятельство - это то, что вы ещё пьёте.

- Может, развода касаться не следует? А то это будет противоречить нашей кампании в пользу Домашнего очага. - Ладно, отставить.

Томас Хадсон лежал в темноте и думал, почему все так называемые хорошие люди непереносимо скучны, а люди по-настоящему хорошие и интересные умудряются в конце концов испортить жизнь и себе, и всем ближним.

Приличные девушки нам ни к чему, – сказал Вилли. – С ними только свяжись, так и вовсе психом станешь. Верно я говорю, Томми? Приличные девушки – да это же всего на свете опасней. Сразу тебе припаяют соучастие в преступных действиях, или изнасилование, или покушение на изнасилование. Нет, к матери приличных девушек. Нам нужны шлюхи. Хорошие, чистые, миленькие, занятные, недорогие шлюхи. Которые знают свое дело.

— Всегда у него был такой вид, как будто он владеет каким-то секретом, чем-то, что он только что узнал и что ему очень интересно. Иногда этот секрет радовал его, а иногда делал очень грустным. Но всегда видно было, что у него есть секрет и что ему это интересно. — Что же это был за секрет? — Секрет пьянства, и наркотиков...

Пересекая океан на «Ile de France», Томас Хадсон понял, что ад не обязательно такой, каким описывал его Данте или кто-нибудь другой из великих бытописателей ада, а может быть и комфортабельным, приятным, милым твоему сердцу пароходом, увозящим тебя на восток, в страну, к которой ты всегда приближался, заранее предвкушая свой приезд туда.

Должно быть, Дылда Гарри считал, что небытие — это что-то вроде пригорода. По преимуществу населенного ирландцами.

— Нет, мы не родня, — сказал Томас Хадсон. — Просто мы жили в одном и том же городе и часто делали одни и те же ошибки.

— Сколько раз ты уже начинал сначала? — Много, — сказал Роджер. — И нечего тыкать мне это в нос.

Это было существо с нравственностью пылесоса и душой тотализатора

Je me trouve tres bien ici et je vous prie de me laisser tranquille [1].

[1] Мне здесь очень хорошо, и я вас прошу оставить меня в покое (франц.).

— Для работы все места одинаковы. Главное — это не убегать. — Нет, не все места одинаковы, — возразил Роджер. — Уж я знаю. Но там, где поначалу хорошо, потом становится плохо.

— Не знаю, — сказал Роджер. — Я боялся умереть и еще, что с моим братом что-нибудь случится. — Я и не знал, что у тебя есть брат. Где он? — Умер, — сказал Роджер.

— Жилые дома и дома со стеклянными крышами, где помещались мастерские художников, а эта улица идет вниз и налево, и она такая triste [1] от темных каменных стен, потому что эти дома на теневой стороне.

[1] Печальная (франц.).