Цитаты из книги Волшебники

В книжках про волшебников Квентина всегда смущала легкость , с которой они творили свое волшебство . Если отвлечься от наморщенных лбов, пухлых волшебных книг и белых бород, все происходило куда как просто. Запоминаешь заклинание — или прямо с листа читаешь, — собираешь травы, машешь волшебной палочкой, трешь лампу, варишь зелье, и потусторонние силы слушаются тебя как миленькие. Все равно что делать заправку для салата, или играть в гольф, или собирать икейскую мебель — овладеваешь еще одним навыком, и готово. Кое-какие усилия, конечно, прикладываются, но с математикой или, скажем, игрой на гобое это даже сравнить нельзя. Колдовать может всякий дурак .

Училась она хорошо и потихоньку добралась до третьего курса, где вдруг и выделилась: влюбилась в профессора. В них все влюбляются, это да — особенно мы, девчонки, у нас ведь у всех папочкин комплекс. Обычно мы благополучно преодолеваем этот период и переходим к лузерам своего возраста, но только не Эмили. Она полюбила страстно, глубоко и безумно — «Грозовой перевал», все дела. Стояла ночами у него под окном. Рисовала в классе его портреты. Плакала при луне, рисовала в классе луну и опять-таки плакала.

Все, в том числе и Фогг, окончательно застыло на месте. Волоски на руках Квентина поднялись дыбом, пальцы оставляли в воздухе фосфорические следы. Зная теперь, что делать, он легонько подул на карточный домик, и карты опять сложились в колоду. Он раскинул их на столе веером, точно блек-джек сдавал. Только дамы – как привычных мастей, так и многих других, синих, зеленых и желтых. Дама фонтанов, дама часов, дама пчел, дама книг. Одни одеты, другие бесстыдно обнажены. У одних лицо Джулии, у других – красивой медички из «Скорой помощи».