Ваша оценкаРецензии
Elenita194 декабря 2013 г.Читать далееСтранными путями мы иногда приходим к той или иной книге. Так и мой путь к "Острову Сахалину" был долог и извилист. Я уже не помню, где и когда услышала про него, но в один из походов в книжный вспомнила о нём и рука сама потянулась к книге. Потом было упоминание о ней и отрывки в романе Харуки Мураками. "1Q84" и только после этого мне стало понятно, что её время пришло.
Вот только чтение было не из лёгких. Бывало, что глаза просто скользили по строчкам, а мысли в этот момент были далеко, были дни, когда не было сил открыть книгу и продолжить чтение. Но всему приходит конец и в один из дней книга была дочитана.
Но не стоит искать здесь привычного Чехова, знакомого всем со школьной скамьи по рассказам, повестям и пьесам. Это правдивая картина глазами очевидца о Сахалине - острове ссыльных и каторжных. Да именно остров ссыльных, а не точка на географической карте.
Тяжело читать подробности о жизни ссыльных и их жён и детей последовавших за осужденным главой семейства, а бывали случаи, когда и женщин отправляли в ссылку. Всех их ждала жизни полная лишений, полуголодное существование и болезни. А про порядки на каторге, тяжёлых каторжных работах и наказаниях невозможно читать спокойно.
Счастье, что всё описанное в этой книге осталось в прошлом и теперь это история.
Но не только каторгу описывает Чехов. Очень подробно он рассказывает о местности, природе, погоде, местном населении и всевозможных промыслах.1083
simkas13 января 2023 г.«За хорошие дела сюда не присылают»
Если внимательно и долго прислушиваться, то, боже мой, как далека здешняя жизнь от РоссииЧитать далееВ этих путевых заметках с головой окунаешься в историю, географию, природу, жизнь острова, судьбами людей. Чехов ездит по поселениям, ведет перепись, в мельчайших подробностях и с цитированием официальных источников описывает что ели, что пили, чем зарабатывали, а также посты, селения, тюрьмы, знакомит читателя с тяжелыми каторжными работами. Иногда может показаться скучно читать, но в тоже время книга прекрасно знакомит с историей страны и всеми тяготами, которые были у первых поселенцев и каторжников.
9284
inna_16079 января 2023 г.Читать далееВот что значит системный подход! Готовился Антон Павлович к поездке на Сахалин планомерно и ответственно. Ехал не в туристическую поездку, не с романтическими целями (узнай, а есть предел там, на краю земли и можно ли раздвинуть горизонты) и не за славой. Социальная антропология, этнография, история, а главное - жизнь каторжан. Увидеть всё своими глазами, сделать возможное для улучшения жизни на краю света, разве не благородная цель? Почему Сахалин? Почему не Сибирь, не Казахстан, не Урал, где острогов, каторг и тюрем было (и остаётся) больше, чем на тихоокеанском острове? Предположу, потому что Сахалин - замкнутое пространство, огромный остров-каторга, небольшой кусок ада на территории России, исход из которого возможен далеко не для всех.
И книга получилась такая же, как Сахалин и его обитатели: суровая, жёсткая, но спокойная, чёткая, не без лукавства и иронии. Гений Чехова, на мой взгляд, в этом тоже, в умении обходиться без сантиментов там, где они не нужны.
Каторжные и поселенцы, за немногими исключениями, ходят по улицам свободно, без кандалов и без конвоя, и встречаются на каждом шагу толпами и в одиночку. Они во дворе и в доме, потому что они кучера, сторожа, повара, кухарки и няньки. Такая близость в первое время с непривычки смущает и приводит в недоумение. Идёшь мимо какой-нибудь постройки, тут каторжные с топорами, пилами и молотками. А ну, думаешь, развернётся и трахнет! Или придёшь к знакомому и, не заставши дома, сядешь писать ему записку, а сзади в это время стоит и ждёт его слуга-каторжный с ножом, которым он только что чистил в кухне картофель. Или, бывало, рано утром, часа в четыре, просыпаешься от какого-то шороха, смотришь - к постели на цыпочках, чуть дыша, крадётся каторжный. Что такое? Зачем? "Сапожки почистить, ваше высокоблагородие". Скоро я пригляделся и привык. Привыкают все, даже женщины и дети. Здешние дамы бывают совершенно покойны, когда отпускают своих детей гулять с няньками бессрочнокаторжными.
Один корреспондент пишет, что в начале он трусил что в начале он трусил чуть не каждого куста, а при встречах на дороге и тропинках с арестантом ощупывал под пальто револьвер, потом успокоился, придя к заключению, что "каторга в общем - стадо баранов, трусливых, ленивых, полуголодных и заискивающих".
Чтобы думать что русские арестанты не убивают и не грабят встречного только из трусости и лени, надо быть очень плохого мнения о человеке вообще или не знать человека.9297
DardagnacPrawns24 апреля 2020 г.Ч - Человек. Ч - Чехов.
Читать далееЧехов кросавчег.
Я не про то, что он молодой был жутко неотразимый и этим пользовался, а то, что он молодец. В 1890-м году поехал на Сахалин через всю Сибирь (чуть не умер по дороге, потому что не на поезде ехал и не на самолёте летел), и проделал огромный труд по учёту граждан ссыльных и их жизни. У этнографов по тому периоду только его записи и остались.
Местами занудно, когда начинает перечислять цифры, но это разбавлет всякую жуть.
Потому что Чехов пишет про жуть, которая, трудно представить, существовала каких-то 130 лет назад.Халатное отношение к организации каторги, непонимание чиновников, зачем она нужна вообще.
Бессмысленное пребывание каторжных на Сахалине, которым было нечем заняться.
Чиновники размещали поселенцев абы как, на непригодных для возделывания землях. Не обеспечивают поселенцев материалами и инструментами, т.е. люди оставались в голом поле, не имея возможность даже построить себе жилище.
Все поселенцы мечтают лишь о том, как бы вернуться на Родину, и никто не хочет быть на бессмысленном Сахалине.
На амурских пароходах и «Байкале» арестанты помещаются на палубе вместе с пассажирами III класса. Однажды, выйдя на рассвете прогуляться на бак, я увидел, как солдаты, женщины, дети, два китайца и арестанты в кандалах крепко спали, прижавшись друг к другу; их покрывала роса, и было прохладно. Конвойный стоял среди этой кучи тел, держась обеими руками за ружье, и тоже спал.Жуткие бараки и условия содержания. Люди, превращающиеся в таких условиях в непойми что.
Около рудничной конторы стоит барак для поселенцев, работающих в копях, небольшой старый сарай, кое-как приспособленный для ночевки. Я был тут в 5 часов утра, когда поселенцы только что встали. Какая вонь, темнота, давка! Головы разлохмаченные, точно всю ночь у этих людей происходила драка, лица желто-серые и, спросонья, выражения как у больных или сумасшедших. Видно, что они спали в одежде и в сапогах, тесно прижавшись друг к другу, кто на наре, а кто и под нарой, прямо на грязном земляном полу. По словам врача, ходившего со мной в это утро, здесь 1 куб. саж. воздуха приходится на 3–4 человека. Между тем это было как раз то время, когда на Сахалине ожидали холеру и для судов был назначен карантин.Физические наказания, битьё розгами и плетьми. По описаниям - как будто какую-то дарк-грим фэнтези или про дремучее Средневековье читаешь. Ан нет, 1890-ый год.
Наказание плетями или розгами полагается за всякое преступление, будь то уголовное или маловажное; применяется ли оно, как дополнительное, в соединении с другими наказаниями или самостоятельно, оно всё равно составляет необходимое содержание всякого приговора.
<...>Палач стоит сбоку и бьет так, что плеть ложится поперек тела. После каждых пяти ударов он медленно переходит на другую сторону и дает отдохнуть полминуты. У Прохорова волосы прилипли ко лбу, шея надулась; уже после 5-10 ударов тело, покрытое рубцами еще от прежних плетей, побагровело, посинело; кожица лопается на нем от каждого удара.
– Ваше высокоблагородие! – слышится сквозь визг и плач. – Ваше высокоблагородие! Пощадите, ваше высокоблагородие!
И потом после 20–30 удара Прохоров причитывает, как пьяный или точно в бреду:
– Я человек несчастный, я человек убитый… За что же это меня наказывают?
Вот уже какое-то странное вытягивание шеи, звуки рвоты… Прохоров не произносит ни одного слова, а только мычит и хрипит; кажется, что с начала наказания прошла целая вечность, но надзиратель кричит только: «Сорок два! Сорок три!» До девяноста далеко. Я выхожу наружу. Кругом на улице тихо, и раздирающие звуки из надзирательской, мне кажется, проносятся по всему Дуэ. Вот прошел мимо каторжный в вольном платье, мельком взглянул на надзирательскую, и на лице его и даже в походке выразился ужас. Вхожу опять в надзирательскую, потом опять выхожу, а надзиратель всё еще считает.
Наконец девяносто. Прохорову быстро распутывают руки и ноги и помогают ему подняться. Место, по которому били, сине-багрово от кровоподтеков и кровоточит. Зубы стучат, лицо желтое, мокрое, глаза блуждают. Когда ему дают капель, он судорожно кусает стакан… Помочили ему голову и повели в околоток.
(Чтоб сердце успокоилось, секли мужика за убийство деда и внучки.)
Это ещё не всё. Тяжелых рецидивистов приковывали к тачкам.
В Воеводской тюрьме содержатся прикованные к тачкам. Всех их здесь восемь человек. Живут они в общих камерах вместе с прочими арестантами и время проводят в полном бездействии. По крайней мере в «Ведомости о распределении ссыльнокаторжных по родам работ» прикованные к тачкам показаны в числе неработающих. Каждый из них закован в ручные и ножные кандалы; от середины ручных кандалов идет длинная цепь аршина в 3–4, которая прикрепляется ко дну небольшой тачки. Цепи и тачка стесняют арестанта, он старается делать возможно меньше движений, и это, несомненно, отражается на его мускулатуре. <...>Ночью во время сна арестант держит тачку под нарой, и, чтобы это было удобнее и легче сделать, его помещают обыкновенно на краю общей нары.Нечеловеческая жестокость надзирателей и охраны к заключенным, которая переходит в хроническую форму:
Подозреваемого или обвиняемого берут под стражу и сажают в карцер. Когда в Голом Мысу был убит поселенец, то было заподозрено и взято под стражу четыре человека,[180] их посадили в темные, холодные карцеры. Через несколько дней троих выпустили и оставили только одного; этого заковали в кандалы и приказали выдавать ему горячую пищу только через два дня в третий; затем, по жалобе надзирателя, велено было дать ему 100 розог, и так держали его в темноте, впроголодь и под страхом, пока он не сознался. В это время в тюрьме содержалась также женщина свободного состояния Гаранина, подозреваемая в убийстве мужа; она тоже сидела в темном карцере и получала горячую пищу через два дня в третий. Когда один чиновник допрашивал ее при мне, то она заявила, что она давно уже больна и что ее не хотят почему-то показать доктору. Когда чиновник спросил у надзирателя, приставленного к карцерам, почему до сих пор не позаботились насчет доктора, то он ответил буквально так:
– Я докладывал господину смотрителю, но они сказали: пусть издыхает!
Хотя бы бы кому сопереживать...
Чтобы избавиться от тяжелой работы или телесного наказания и добыть себе кусок хлеба, щепотку чаю, соли, табаку, ссыльный прибегает к обману, так как опыт показал ему, что в борьбе за существование обман – самое верное и надежное средство. Кражи здесь обычны и похожи на промысел. Арестанты набрасываются на всё, что плохо лежит, с упорством и жадностью голодной саранчи, и при этом отдают преимущество съестному и одежде. Воруют они в тюрьме, друг у друга, у поселенцев, на работах, во время нагрузки пароходов, и при этом по виртуозной ловкости, с какою совершаются кражи, можно судить, как часто приходится упражняться здешним ворам. Однажды в Дуэ украли с парохода живого барана и кадку с квашней; баржа еще не отходила от парохода, но покражи найти не могли. В другой раз обокрали командира, отвинтили иллюминаторы и компас; в третий раз забрались в каюты иностранного парохода и утащили столовое серебро. Во время выгрузки пропадают целые тюки и бочки.Пример гуманизма на всю книгу, пожалуй, один. Как сочувствуют казнимым:
Начальник округа слышал ночью суматоху, и ему было доложено, что двое отравились, но всё же перед самою казнью, когда все собрались около виселиц, должен был задать начальнику команды вопрос:
– Приговорено было к смертной казни одиннадцать, а тут я вижу только девять. Где же остальные два?
Начальник команды, вместо того чтобы ответить ему так же официально, забормотал нервно:
– Ну, повесьте меня самого. Повесьте меня…
Было раннее октябрьское утро, серое, холодное, темное. У приговоренных от ужаса лица желтые и шевелятся волосы на голове. Чиновник читает приговор, дрожит от волнения и заикается оттого, что плохо видит. Священник в черной ризе дает всем девяти поцеловать крест и шепчет, обращаясь к начальнику округа:
– Ради бога, отпустите, не могу…
Длинная процедура: нужно надеть на каждого саван, подвести к эшафоту. Когда наконец повесили девять человек, то получилась в воздухе «целая гирлянда», как выразился начальник округа, рассказывавший мне об этой казни. Когда сняли казненных, то доктора нашли, что один из них еще жив. Эта случайность имела особое значение: тюрьма, которой известны тайны всех преступлений, совершаемых ее членами, в том числе палач и его помощники, знали, что этот живой не виноват в том преступлении, за которое его вешали.
– Повесили в другой раз, – заключил свой рассказ начальник округа. – Потом я не мог спать целый месяц.
Женщины-ссыльные на Сахалине превращались в товар или вещь, которая должна кому-то принадлежать.
Её положение было абсолютно не таким, как у мужчины. (Анти-феминисткам, которые очень недовольны тем, что у них есть права и можно работать, должен понравиться такой расклад. Ведь именно так выглядела жизнь женщин до появления "проклятого феминизма".)
А подневольное состояние женщины, ее бедность и унижение служат развитию проституции. Когда я спросил в Александровске, есть ли здесь проститутки, то мне ответили: «Сколько угодно!»[178] Ввиду громадного спроса, занятию проституцией не препятствуют ни старость, ни безобразие, ни даже сифилис в третичной форме. Не препятствует и ранняя молодость. Мне приходилось встречать на улице в Александровске девушку 16-ти лет, которая, по рассказам, стала заниматься проституцией с 9 лет. У девушки этой есть мать, но семейная обстановка на Сахалине далеко не всегда спасает девушек от гибели. Рассказывают про цыгана, который продает своих дочерей и при этом сам торгуется. Одна женщина свободного состояния в Александровской слободке держит «заведение», в котором оперируют только одни ее родные дочери. В Александровске вообще разврат носит городской характер. Есть даже «семейные бани», содержимые жидом, и уже называют людей, которые промышляют сводничеством.Непременно читать и ужасаться.
9962
Margarita903 января 2016 г.Читать далееТут уже столько написали об этой книге, что в свою очередь подробно о ней распространяться не вижу смысла. Но всё равно своё слово вставить хочется.
Начну с того, что вряд ли после «Сахалина» примусь за другие произведения Чехова и вообще русскую классику. Всё же, «Остров Сахалин» - это не художественная литература, а публицистика чистой воды, в которой очевидцем описана сахалинская каторга, а, собственно, об этом мне и хотелось почитать.
Однако, помимо описания жизни каторжных и поселенцев, книга даёт представление о климате острова и его природе, есть и отступления к истории острова и описание местных племён айно и гиляков.
Когда зашла речь об экспедициях Невельского, в очередной раз поразилась, сколько же труда потратил Николай Задорнов при написании своих романов, с учётом того, насколько они получились у него достоверными.
Но Чехов затронул не только исторические события середины 19 века, но и отношения с японцами в начале того же, 19, столетия, о чём я, правда, читала и раньше – то тут, то там – но и если бы факты были абсолютно новы для меня, всё равно было бы интересно читать.
Что же до основной темы книги, то условия жизни в этой неудавшейся сельскохозяйственной колонии, как говорится, аховые. Сырость, холод, скученность, антисанитария с паразитами, плохая пища арестантов и голод среди поселенцев, аморальность жизни… Не даром же люди там в 40 лет уже выглядели стариками. Положение свободных женщин ничуть не лучшее, чем у каторжанок (тем хоть паёк полагался).
Какой-то дурацкий подход к созданию колонии вообще. Недаром все бывшие каторжные, получив крестьянские права, стремились уехать на материк. Поселения устраивались, где придётся, наобум, мнения о сельскохозяйственных перспективах колонии различались просто кардинально, бардак в канцелярии и прочие недоработки.
Печальная картина вырисовывается. Вообще, читать об этом интересно, но порой утомляет количество статистических данных, цифр, которые, понятное дело, не запомнишь.
Ну да ладно, о прочтении всё равно не пожалела.9433
desusada22 ноября 2013 г.Читать далееВ 1889 году Чехов начал собираться на Сахалин. Никто в его окружении не мог этого понять. Сахалин в то время был остров ссыльно-каторжных. Чехова отговаривали и советовали поехать развеяться в Европу (что он и сделал позже). По официальной версии, объявленной самим Чеховым, едет он "чтобы отдать долг своей законной жене - медицине". Думаю, что это вполне могло быть одной из причин. Но кроме того правильной мне кажется и другая причина. В одной из писем Суворину (издателю) Чехов пишет: «Еду я совершенно уверенный, что моя поездка не даст ценного вклада ни в литературу, ни в науку: не хватит на это ни знаний, ни времени, ни претензий».... «Поездка - это непрерывный полугодовой труд, физический и умственный, а для меня это необходимо, так как я... стал уже лениться. Надо себя дрессировать». Эту постоянную работу над собой отмечает и Чуковский в своем очерке.
"Остров Сахалин" представляет собой объемное социологическое исследование. Чехов лично обошел все дворы на северном Сахалине без помощников, а на Южном с помощниками (так как стал по его словам лениться), и заполнил анкеты на жителей острова (возраст, откуда, вероисповедание и прочее, прочее). Кроме этого он прочитал массу книг и периодики о Сахалине и описал географическое, историческое, политическое и экономическое положения острова. Чехов не был бы Чеховым если бы не подмечал то, что ускользает от глаза "настоящих" ученых. "Остров Сахалин" - это как фотокарточка из прошлого. Страшная и неприглядная правда. Местами сердце сжималось - и не только в том месте, где Чехов описывает как присутствовал на наказании каторжного плетьми. От некоторых простых диалогах с ссыльными ("За что тебя сослали?" - "Да за жену" - "Что значит за жену?" - "Да жену топором убил") охватывает такая тоска и какая-то беспросветность... Мне кажется, это одна из книг, которая как заноза еще долго будет свербить.975
JuliaKomarova5 августа 2025 г.Путевые заметки, рассказы, письма – три-д картинка!
Читать далееЯ слушала очерки про Сахалин в исполнении Радцига. Великолепно! Ещё ни одна книга нон-фикшен не казалась мне увлекательным романом. А вот эта – смогла! Уж не знаю, Радциг ли тому виной, но слушала, что называется, на одном дыхании. Но и читала, и рассматривала иллюстрации с огромным удовольствием. Советую и вам совмещать чтение и слушание.
Однако книга, кроме путевых заметок о Сахалине, содержит ещё и три рассказа о каторжных, и письма Чехова к родным и близким того времени, и это ещё больше повышает ценность издания, так как дорисовывает картинку, делает её ещё более объёмной.
О чём?
Очерки о каторжном острове – со многими цифрами, статистикой и подробностями рассказано о жизни ссыльных, каторжных и вольных людей на острове времён начала его освоения.
Отдельные главы посвящены гилякам и айнам, отдельные – телесным наказаниям и наказаниям вообще, побегам и мерам по улучшению ситуации со смертностью и борьбе с болезнями.
Письма и рассказы дополняют впечатление. Получается такая, знаете, три-д картинка. Прекрасно получилось, я считаю.
Что хорошо?
Да всё! В очерках даже цифры интересно сопоставлять. Но особенно интересно слушать истории, которые рассыпаны по всему тексту. Это и судьбы каторжан и ссыльных, и жанровые сценки, и зарисовки с натуры.
Подробно описан быт сахалинцев, их вынужденные привычки, приобретённые вследствие суровых условий жизни.
Много внимания Чехов уделил погоде и вообще природным условиям острова, его флоре и фауне, потрясающим различиям между северным и южным частями острова, диктующим разные подходы к заселению этих частей.
Но самое поразительное – это абсолютное непонимание властями этих условий и неумение ими пользоваться. Остров, где логичнее всего было бы развивать рыбную ловлю, пытались превратить в селтскохозяйственную колонию, пренебрегая совершенно невозможными условиями климата для выращивания пшеницы, например.
Много внимания уделено соседству с Японией и извечному спору о том, чья это территория, кто застолбил её первым. По словам Чехова, она была просто ничья, так что и японцы на неё особо не претендовали. Однако именно они использовали остров по назначению: вели успешный рыбный промысел.
Конечно, те, кто любит лаконичную чеховскую прозу, увидит и здесь среди отчётов и цифр потрясающе красивые описания природы и характеров, точно воспрозведённые сценки из жизни и даже фирменный юмор в путевых заметках, которые вроде бы юмора и не предполагают.
Но, как я уже говорила выше, в книге есть ещё и письма Чехова, и его рассказы. То есть здесь и художественная проза присутствует, и эпистолярный жанр.
Честно, получила огромное удовольствие. Если ещё не читали, то слушайте и читайте обязательно, не пожалеете! Одно жалко, что Радциг озвучил только нон-фикшен.
Но если у вас есть бумажный вариант, как у меня, то вы ещё и художественной прозой, и фотографиями можете насладиться, и прекрасным изданием с хорошей бумагой и печатью, в твёрдой обложке. Лично я хочу подарить эту книгу моей маме, родившейся на Сахалине. Она читала очерки Чехова в юности, но тот том утерян при переездах. Но этот вариант, я считаю, ещё лучше!
8243
maria_beloglazova26 июля 2025 г.Отчёт, который почему-то решили издать на суд широкой публики.
Я из лагеря тех, кому , к сожалению, "Остров Сахалин" не понравился, хотя творчество Чехова мне очень нравится.
Очень специфично, очень много цифр и фактов, которые мало кому интересны. Временами - да, захватывало, но в целом - скучно.
Совсем другой Чехов. Домучила, удовольствия не получила.)8252
Tanistaia30 апреля 2024 г.Читать страшно. Но нужно
Читать далееБлагодаря этой книге открыла для себя Антона Павловича как документалиста. Причём очень внимательного, грамотного, правдивого. Он сделал для России нечто важное: рассказал о Сахалине и проживающих там людях. Именно поэтому в его работе так много места уделено статистическим данным (хотя читать из-за этого непросто).
Работа Антоном Павловичем была проведена огромная: описан ландшафт острова, погодные условия, быт и физическое состояние людей, большое внимание уделено и психологии ссыльных каторжников. Всё подробно и обстоятельно.
Читать книгу было непросто. И вовсе не из-за обилия цифр. Страшно знать, в каких условиях могут долгое время жить люди. Но ещё страшнее, насколько другие, почуяв свою власть, могут издеваться над ними (описания наказаний стали для меня мукой). Страшно, насколько быстро дети перестают быть детьми в таких условиях, страшно, что женщинами могут распоряжаться по своему усмотрению...
Но это - наша история. Поэтому считаю, что с произведением стоит ознакомиться.
8232
perchonok22 марта 2024 г.Земля каторжных
Читать далееСамой неожиданной книгой в творчестве Чехова безусловно является "Остров Сахалин" - среди всего написанного она стоит особняком. Как оказалось, Антон Павлович - неплохой документалист. Мало того, он прекрасно сам справляется со сбором данных, структурированием и выводами, настоящее научное исследование, поэтому опубликованный очерк имел большое значение для изменения карательной системы и содержания заключенных в России. Сначала Чехов - дотошный историк, геодезист и географ, его описание острова, климата и условий проживания достойны учебников, затем социолог и антрополог, производящий перепись населения по своей анкете со многими данными и в самом конце экономист и политолог с выводами об устройстве каторжной системы и экономических возможностях острова.
Сказать, что это увлекательное чтение я не могу, но вклад в историю России в тексте огромен. Большое количество сносок, развернутых пояснений и подробных цифр сбивают с мыслей, замедляя чтение. Как и любой другой документальный текст "Остров Сахалин" сух и точен, развернуться художественной мысли здесь негде, но пожертвовав красотой слога, Чехов сделал неоценимое для людей, как есть - настоящий доктор тел и душ.8208