Цитаты из книги Der Gott der kleinen Dinge

Она была не из тех, кто стремится знать будущее. Слишком уж она его боялась. Поэтому если бы ей даровали исполнение одного маленького желания, это желание было бы – Не Знать. Не знать, что сулит завтрашний день. Не знать, где она будет через месяц, через год. Десять лет подряд. Не знать, куда повернет дорога и что окажется за поворотом.

Мы плывем без якоря по бурному морю. Ни одна гавань нас не принимает. Нашим печалям вечно не хватает глубины. Нашим радостям – высоты. Нашим мечтам – размаха. Нашим жизням – весомости. Чтобы иметь какой либо смысл.

Они не просили отпустить их безнаказанными. Они только просили о наказании, соответствующем тяжести проступка.

Одним из ее желаний было иметь часы, на которых она могла бы ставить время по своему усмотрению (ведь для этого, считала она, Время главным образом и существует).

Улыбка была чуть ли не единственным, что он взял с собой из детства в зрелость.

Запахи, как музыка, долго держат воспоминания.

Он ходил по водам. Хорошо. Но мог ли Он плыть по суше?

Он оскорбил ее тем, что в конце концов и вправду нарушил свой обет, но нарушил не ради нее. Ради нового обета. Словно ты, раскрыв объятия, ждешь кого-то – а он идет мимо, в другие объятия.

С убежденностью, какую дает глубокая вера, Велья Папан говорил близнецам, что на свете не существует черных кошек. Он утверждал, что это всего лишь черные кошачьи дыры в мироздании.

Ни одному зверю не сравниться с человеком в многообразном, бесконечно богатом на выдумки искусстве ненависти.

Она проснулась от стука его сердца, колотящегося о грудную клетку.

Обещай, что будешь писать. Даже если не будет новостей.

Не надо забывать, что сама возможность выбора – это уже огромное преимущество.

Всякий раз при расставании они брали друг с друга лишь одно маленькое обещание.

• Завтра?
• Завтра.

У которой хватило любви ко мне, чтобы отпустить меня.

Амму любила детей – как же иначе, – но их лупоглазая беззащитность, их готовность любить всех подряд, даже тех, кто их не любит, приводила ее в бешенство и порой рождала в ней желание сделать им больно – чтобы предостеречь чтобы научить.

Словно он не хотел иметь ничего общего с живущими в нем людьми. Он был похож на старика, что глядит слезящимися глазами на игру детей и видит лишь бренную быстротечность в их пронзительном возбуждении и безоглядной поглощенности жизнью.

Маммачи никогда не видела Маргарет-кочамму. Но презирать презирала.

О коммунизме:

Если Бога заменить Марксом, сатану – буржуазией, рай – бесклассовым обществом, церковь – партией, то цель и характер путешествия останутся прежними... Еще одна самоотравившаяся религия. Еще одно здание, возведенное человеческим разумом и разрушаемое человеческой природой