Цитаты из книги Июнь

Обладание никогда не ведет к поэзии, зато теперь у меня есть вечный повод.

Да если бы оставался хоть шанс свести в один монолит их всех, начальствующих и прислуживающих, сажающих и сидящих, допрашивающих и лгущих, то этим последним шансом была война, а после нее ничего, медленная смерть.

Пролетарию желателен стальной кулак.

<...> женщина умная и притом истерическая, помешанная на собственной силе; с такими не то что связываться — разговаривать было нельзя.

Главная задача сообразительного человека в мире заключается в том, чтобы понять своё предназначение и следовать ему.

В сущности, вся жизнь Бори, все его таланты и темперамент уходили на то, чтобы превратить народ в людей...

Муретта тяжело ревновала, иногда беспричинно, а иногда исходя из априорного знания о том, что должен же быть кто–нибудь. Так и страна уже всюду видела измену, хотя откуда бы? Нет, стране, как женщине, попросту казалось, что ей должны изменять, — и потому, что она уже не так молода, и потому, что по–прежнему нет обещанного счастья.

Вкус водки чувствуют не все. Ее вкус — божественный, ни на что не похожий, но большинству она невыносима, как истинное искусство.

Наш мозг уже знает обо всех принятых нами решениях, и пока душа колеблется, мозг медленно готовится.

Обычно весь март проходит еще под знаком холода, всегда готового вернуться: тепло искушает, отрезвление иссушает. Но потом в один день теплеет уже явственно, и по лужам бежит рябь настоящего южного ветра, того ветра, о котором пишутся романтические, фальшивые детские рассказы.

Он не представлял, как вернется в институт, который - теперь как ясно было Мише - выполнял единственную функцию: помещал их всех в аквариум, давал отсрочку от жизни.

"...откровенность искупает многое..."

Пойми, это совершенно неважно, виноват ты или нет. Когда-нибудь ты это поймешь. Считай, что это входит в обязательные требования. Что когда-нибудь любой должен оказаться виноват и с готовностью принять. Тебе ясно? Ты же не будешь прятаться, когда тебя призовут? Вот считай, что тебя призвали. Каждый должен быть готов убить врага, когда это надо, и прикрыть собой командира, если надо, и заткнуть пробоину своим телом, если надо.

Побыть лишним иногда совсем не лишне. Лучше лишним, чем пристроенным.

Миша терпеть не мог медицину. Он понимал, что это дело благородное, необходимое, куда более важное, чем вся словесность, вместе взятая… хотя еще вопрос, что нужней на смертном одре: камфора, которая все равно ничем уже не поможет, или вспомнившееся напоследок «Прозвенело в померкшем лугу».

Все начинающие авторы ждут, что появится у них свободный день - и они тут же возьмутся за роман; но в том и парадокс, что роман можно писать только урывками, когда текст вырывается со страшным напором, а когда у тебя есть время и даже комната - пиши не хочу! -  возникает именно не хочу.

Искусство отличается от жизни тем, что искусство нефункционально

Потери немцев в Польше, радостно сообщал ТАСС, были незначительны. 17 сентября Красная армия при дружном ликовании населения вошла в Польшу. Польша называлась теперь Западной Украиной и Западной Белоруссией. Прочая Польша была Германией. Польши, собственно, больше не было. Ждали семнадцать лет — и дождались.