Time And Again

Тем не менее я продолжал идти, высоко поднимая ботинки с налипшим на них сырым снегом, радуясь самому этому усилию, чуть-чуть пьяный от искрящейся снежной ночи и своего одиночества в ней.

Завтрашний день будет почти таким же, и все же не совсем. Где-то какие-то предметы придут в негодность — сегодня их используют в последний раз. Треснутая тарелка, наконец, разломается, волос-другой поседеет у корня, даст о себе знать первый признак болезни. Кто-то, живой сегодня, завтра умрет. Какие-то строящиеся здания окажутся на шаг ближе к завершению, а другие — к сносу. И там, вдали, с той же неизбежностью будет лежать немножко другой Нью-Йорк и другой мир и, следовательно, другой день.

Изменить прошлое значило бы изменить вытекающее из прошлого будущее.

Лица несли на себе всевозможные выражения. как и сегодня, но на всех из них сохранялся интерес к окружающему....Но главное- никто из них не растерял целеустремленности. Сразу было видно, что, им не скучно, черт возьми! И глядя на них, я убеждался: они идут по жизни в стопроцентной уверенности, что она имеет цель.

Фисгармония по размерам и по виду походила на пианино и разукрашена была лишь чуть побольше Тадж-Махала. Желтое дерево - кажется, дуб - несло на себе неимоверное количество всевозможных резных, пиленых и точеных завитушек, словно целая орава спятивших резчиков по дереву атаковала инструмент и превратила бы его в кучу стружек и опилок, если бы их не оттащили за волосы.

В Нью-Йорке тех времен люди еще могли лунной ночью мчаться на санях по свежему снегу, могли окликать друг друга, смеяться и петь. В их представлении жизнь еще имела цель, имела смысл; великая пустота еще не наступила.Теперь добрые времена, когда жизнь казалась благом, кажется, прошли безвозвратно.

Ни у кого в целом свете не достанет божественной мудрости переустроить настоящее, переделывая прошлое.

Важнейшие исторические решения принимаются подчас людьми, которые на деле нисколько не осведомленнее и не умнее остальных.

- Вы бывали в Гарлеме?

• Ну, конечно.
• Вам нравится там?
• Еще бы нет - там очаровательно. Я всегда любила деревню.

Удивительно, но все мы ведем себя с полицейскими так, словно они круглые идиоты.

А это очень нужная штука – чувство цели, и потерять его – значит потерять нечто весьма существенное.

«Вниз от Восьмой я нажил капиталы, вверх от Восьмой их жена промотала…» Вот так и живет великий наш город — от Восьмой улицы вниз и от Восьмой улицы вверх!..

Кто дал горстке людей, которые уже отравили всё вокруг, которые имеют реальную возможность смести с лица земли весь род людской, право контроля над судьбами и будущим человечества? Ведь мы, большинство человечества, и имён-то этих людей не слышали, не говоря уж о том, что мы их не выбирали!..

Я не принадлежу к числу тех, кто в минуту опасности умеет принимать мгновенные решения. То есть думаю-то я быстро, а вот решения мои, как правило, оставляют желать лучшего.

Глаза у него мгновенно стали злыми и мстительными, как водится у полицейских, если вдруг осмеливаешься усомниться в правомерности их действий.

Злоумышленники станут пошляками, и в тех преступлениях, которые ещё будут им под силу, не останется даже места для драматизма. Уж если выбирать между двумя типами людей, между двумя родами зла, я лично выбрал бы зло, содеянное со вкусом ...

Трудно было поверить, что это любовь; но кому дано судить о чужой любви, да и вообще никогда не известно, вкладывает ли другой человек в слово "любовь" тот же смысл, что и ты.

Риск? Быть может, да. Безусловно - да! Но кого и когда останавливал риск? Кого-нибудь из тех, чей день рождения стал национальным праздником?

... незачем и нельзя предпринимать что бы то ни было только потому, что мы знаем как.

Сегодня лица совсем не те: когда человек один, лицо его просто ничего не выражает, замкнуто всецело в самом себе.