Я… я закрыл глаза. Его образ плывет рядом со мной, – произнес Тодд и замер.
– Образ безумца с потными зубами, – напомнил Китинг.
– Безумца с потными зубами…
– Ну!
– Чей взгляд пронзает мой мозг!
– О, отлично! Что он делает? Задавай ритм!
– Он пытается душить меня!
– Поразительно!
– Он все время бормочет что-то…
– Что? Что бормочет?
– Бормочет правду! – завопил Андерсон. – Правда – как короткое одеяло, под которым всегда мерзнут ноги!
Некоторые рассмеялись. На искаженном муками творчества лице Тодда проступил гнев.
– К черту их! – успокоил Китинг. – Про одеяло подробней, пожалуйста!
Широко распахнув глаза, Андерсон воззрился на товарищей и с вызовом бросил:
– Его как ни натягивай, все равно не хватает!
– Продолжай! – настаивал словесник.
– С той минуты, как мы рождаемся на свет, и до того мгновения, когда умираем, – с трудом заставлял себя не сдаваться Тодд, – оно закрывает только наше лицо, искаженное криком, стоном… Рыданием!