Мерзость

[..] один юный будущий аскет как-то спросил Ринпоче, что ему делать, если в его пещере появится йети. Учитель ответил: «Разумеется, пригласить его на чай!»

[..] связка дает чувство безопасности, даже когда веревка настолько тонкая, что ее можно рассматривать как метафору.

Даже высокие растения, расставленные по углам, у колонн и возле окон, выглядят слишком официально для простых представителей флоры; казалось, им тоже хочется надеть смокинг.

Болезни альпинистов, болезни носильщиков, жуткие ветры, внезапные снегопады, ранний приход муссонов, травмы, лавины, камнепады, порванные палатки, отказавшие кислородные аппараты, дизентерия, высотная болезнь, обморожения, неисправные печки…

Если в этой несчастной, печальной и беспорядочной вселенной есть Бог, то этот Бог - горькая ирония!

О чем думает человек, когда падает с высоты в тысячу футов?

— Я лишь хочу, чтобы этот лорд Бромли как-его-там, его чертово высочество, соизволил спуститься в Калькутту со своих холмов и помочь нам бандобаст эти большие тяжелые ящики к проклятому грузовому складу на целый день раньше, вот чего я хочу, черт возьми.

Калькутта — ужасный город, с киплинговскими «мертвецами в саванах» под ногами во время вечерней прогулки (как выясняется, не мертвыми телами, а просто закутанными в простыню людьми, которые спят на том, что служит здесь тротуарами), пропитанный благовониями, специями, человеческой мочой, коровами, неприятным запахом пота и дыхания людских толп, а также вонючим дымом горящих коровьих лепешек.

Разведка по большей части грязное дело.

Быть мертвым - примерно то же, что быть живым, но гараздо проще

- Мне кажется - как вы однажды прекрасно выразились, Реджи, - что мир устал от меня, и не только в буддистском понимании.

- Пошла ты на хер, - слышу я свой шепот. - Я иду дальше.

Без того, чтобы сделать действительность хуже, невозможно достичь освобождения...

С этой секунды во мне загорается яростное пламя, которое не угаснет много недель и месяцев.

The Milky Way arched above the starlight-on-snow-lit summit of Everest like a solid highway bridging the night sky; there was no diminution of the number or brightness of stars near the horizons, merely an abrupt cutoff between thousands of stars and hundreds of starlit snowfields and glaciers and summits.

Двадцать три года. Я казался себе гораздо старше, чем в 22, но почему-то ничуть не умнее.

Значит, мы ищем йети с немецкими «люгерами»? 

Выходит Реджи, тоже в полном облачении. Она больше не похожа на женщину. Честно говоря, и на человека тоже.

Для меня всякий старик в возрасте восьмидесяти девяти или девяноста лет попадает в категорию «пока живых». Черт возьми, в 1991-м я считал, что любой человек старше шестидесяти долго не протянет. (Признаюсь, что теперь, в 2011-м, когда я пишу это предисловие, мне исполнилось шестьдесят три.)

Но, к счастью для нас всех, я плохой буддист.