Гра престолів. Чвара Королів.

Что ты знаешь о страхе? Страх бывает зимой, мой маленький лорд, когда снег заносит стены на сотню футов, а ледяной ветер с воем вырывается с севера. Страшно бывает долгими ночами, когда солнце прячет свой лик на годы и годы, и маленькие дети рождаются, живут и умирают во тьме, а лютоволки тощают и голодают, и Белые Ходоки расхаживают по лесам. Тысячи и тысячи лет назад пришла зима, холодная, жестокая, бесконечная, какой не помнили люди. А потом пришла ночь, затянувшаяся на целое поколение. Короли тряслись от холода и умирали в своих замках, как простые свинопасы в хижинах. Женщины душили детей, чтобы не видеть, как они умирают, плакали и ощущали, как слёзы замерзают на их щеках...

— Ты ещё слишком мала, чтобы возложить на тебя все мои заботы, но ты из Старков из Винтерфелла, ты знаешь наш девиз.
— Зима близко, — прошептала Арья.
— Пришли жестокие, злые времена, — сказал отец. — Мы изведали их у Трезубца, дитя, и когда упал Бран. Ты родилась долгим летом, моя милая, ты не знала ничего другого, но теперь воистину зима близка. Вспомни герб нашего дома, Арья.
— Лютоволк, — сказала она и, вспомнив Нимерию, поджала колени к груди с внезапным испугом.
— Позволь мне рассказать тебе кое-что о волках, дитя. Когда выпадет снег и задуют белые ветры, одинокий волк гибнет, но стая живёт. Лето – пора раздоров, но зимой мы обязаны защищать друг друга, охранять, делиться силой. Поэтому, если ты кого-то ненавидишь, постарайся обратить свою ненависть на тех, кто вредит нам. Септа Мордейн добрая женщина, а Санса... Санса – твоя сестра. Вы не похожи, словно Луна и Солнце, но в ваших сердцах течёт одна кровь. Ты нуждаешься в ней, а она в тебе. А я нуждаюсь в вас обеих.

— А расставаться труднее, чем я думал.
— По-моему, тоже, — проговорил Робб. Снежинки застревали в его волосах и таяли, — Видел его?
Джон кивнул, не имея силы ответить.
— Он не умрёт, — сказал Робб. — Я знаю это.
— Вас, Старков, трудно убить, — согласился Джон голосом ровным и усталым. Визит этот отнял у него все силы. Робб понял, что случилось нечто нехорошее.
— Моя мать... — начал он.
— Она была... очень добра со мной, — перебил его Джон. Робб улыбнулся с облегчением.
— Хорошо. В следующий раз мы встретимся, когда ты будешь уже в чёрном.
Джон заставил себя ответить улыбкой:
— Я всегда любил этот цвет. А как ты думаешь, много ли времени пройдёт до присяги?
— Не очень, — предположил Робб. Он прижал к себе Джона и крепко обнял его.
— Ну а теперь, прощай.
Джон ответил объятием:
— И ты тоже, Старк.

— Я ничего не забываю, — похвастался Джон. Вино наделило его отвагой. Он попытался выпрямиться на скамье, чтобы показаться выше. — Я хочу служить в Ночном Дозоре, дядя.
Он давно и упорно думал об этом по ночам, когда братья уже засыпали. Когда-нибудь Робб унаследует Винтерфелл и как Хранитель Севера возглавит великое войско. Бран и Рикон будут знаменосцами Робба, им суждено править крепостями от лица брата. Сёстры Арья и Санса выйдут замуж за наследников других великих домов и отправятся на юг хозяйничать в собственных замках. Но какое место может достаться бастарду?
— Ты не знаешь, чего просишь, Джон. Ночной Дозор – это братство, которому присягают. У нас нет семей. Никто из нас не может родить сына. Долг – вот наша жена, а любовница – честь.
— Честь есть и у бастарда, — проговорил Джон. — Я уже готов принести вашу клятву.
— Ты мальчик, тебе ещё четырнадцать, — проговорил Бенджен. — Ты ещё не мужчина. Пока ты не познаешь женщину, не поймёшь, от чего отказываешься.
— Я не хочу даже думать об этом! — с пылом проговорил Джон.
— Захочешь, когда узнаешь, что это такое, — сказал Бенджен. — Если бы ты знал, чего стоит плата, то, возможно, не стал бы торопиться с клятвой, сынок.
Джон ощутил, как в нём вспыхнул гнев.
— Я тебе не сынок!
Бенджен Старк поднялся.
— Вот это и жалко, — он положил ладонь на плечо Джона. — Обратишься ко мне, когда заведёшь собственных бастардов, посмотрим, как ты тогда запоёшь.
Джон задрожал.
— Я никогда не буду отцом бастарда. Никогда! — подчеркнул он, словно выплеснул яд. И вдруг понял, что все за столом умолкли и глядят на него. Джон почувствовал, как слёзы начинают наполнять глаза. Он поднялся на ноги.
— Прости, — сказал он, собрав остатки достоинства, и, резко повернувшись, бросился прочь, чтобы вокруг не заметили его слёз. Наверное, он выпил больше вина, чем полагал: ноги подвели Джона, он столкнулся со служанкой, опрокинул кувшин вина на пол. Вокруг загремел смех, и Джон ощутил на щеках жаркие слёзы. Кто-то попытался поддержать его. Он вырвался из услужливых рук и, полуслепой, бросился к двери. Призрак последовал за ним в ночь.