Is That a Fish in Your Ear?

Вопрос о переводах интересует любого читающего человека. Для этого вовсе не обязательно быть профессиональным лингвистом, всё равно иногда чувствуется, что текст ну какой-то не такой, с чего бы этакую дрянь стали переводить... И тут, опять же, палка о двух концах: то ли ты плохо подумал о переводчике, который вовсе не виноват, что у автора плохой язык, то ли посчитал издателей людьми, здраво и осмысленно подбирающих произведения для публикации. Это одна из главных мыслей, которую пытается донести Беллос, маститый переводчик, работавший с писателями вроде Перека, чьи тексты действительно трудно поддаются переводу. Но художественный перевод - отнюдь не единственная тема книги. Сама удивилась, но мне оказалась очень интересна теория переводоведения, подкреплённая массой историй, из которых я знала не все. Вот про Уолпола с его вроде как переводом "Замка Отранто" знала, а про хронологию разных переводов Библии (начиная с 396 года!) - нет. Рассказаны и забавные лингвистические анекдоты, классические, если так можно выразиться, но вполне возможно, что неизвестные людям, не имеющим отношения к филологии. Просто намекну: Verdi idee senza colore dormono furiosamente и весь ход преобразований этого странного выражения с применением разных техник перевода. Интересно было и про зарождение машинного перевода. К слову, как получилось, что после Второй мировой войны криптография начала столь стремительно применяться именно в переводах, я тоже не знала:

Для создания большого коллектива переводчиков с малоизвестного языка требуется много времени. В 1945 году не было очевидного источника знающих английский русских переводчиков с научной подготовкой, поэтому власти задумались над машинным переводом. Были все основания полагать, что именно он позволит решить неотложную задачу — отслеживать возможности Советского Союза в области разработки атомной бомбы.

Особенно впечатлил меня рассказ о переводчиках-синхронистах. Нет, я всегда подозревала, что это очень сложно...

С самого возникновения новой профессии синхронный перевод считался одним из самых утомительных видов умственной деятельности. Трудность заключается не только в быстром переводе. Проблема еще и в том, что звук собственного голоса мешает слушать чужую речь. Именно поэтому во время беседы мы обычно говорим по очереди и перебиваем собеседника только тогда, когда не хотим его слушать. Синхронисту приходится преодолевать естественное стремление не слушать, когда говоришь, и не говорить, когда слушаешь. Синхронный перевод существует только потому, что некоторые виртуозы умудряются научиться такой противоестественной вещи.

Немного не понравилось то, что Беллос постоянно ставит во главу угла английский язык, но что поделаешь - это реалии. Тем более, что любить и восхвалять родной язык никому не возбраняется)). Просто подобных моментов слишком много. В целом книга очень информативная и, хоть написана вполне научным языком, читается довольно легко. Мне понравилось и вступительное слово переводчицы Натальи Шаховой, которая работала с Беллосом напрямую. Тут тоже есть про настоящие трудности перевода, включая идиомы и примеры, которые, перенесённые в другой культурный пласт, мало что доказали бы:

Хочу сразу же заверить, что все подобные замены согласованы с автором, который позволил переводчику ни в чем себе не отказывать и по мере сил адаптировать текст к русской культуре.

Самая лучшая фраза Беллоса - прощение грехов всем переводчикам, на которых вечно сыпятся упрёки:

Если вам нужно полное совпадение, нет проблем. Читайте оригинал.

Взаимопостижимость изначально заложена в природе языка. Intercomprehensibility is the ideal or essential nature of language itself.

Дэвид Беллос известный в западном мире переводчик с французского в диапазоне от средневековья до Перека, но прославился не тем, и не критическими работами по французской литературе. Букера ему дали за переводы албанского автора Исмаила Кадара, выполненные даже не с оригинала, а с предыдущего французского варианта. колода тасуется весьма причудливо и нипочем не угадаешь. где ждет тебя большой успех.

"Это что, рыба у тебя в ухе?" - переводческая мини-энциклопедия: от шумеров до современных способов электронного перевода. Не знаю, насколько это может быть интересно профессионалам, но мне, дилетанту, было очень. И позволило узнать о языке много нового, чего из других источников не получила бы. Ну или узнавала бы крохотными порциями, а так - все и сразу.

Говоря об энциклопедии, я именно имею в виду всеохватность авторского подхода к освещению предмета: от философски окрашенных "Что есть перевод?" и "Возможен ли он?"; через огромное количество исторических сведений (полезных. интересных, казусных); понятия языкового "повышения" и "понижения"; к литературному и поэтическому, синхронному, машинному видам перевода. Каждый выбирает для себя то, что интересно именно ему, я не исключение.

В познавательном смысле лишним не было ничего, то есть, и так ясно, что традиция устного перевода предшествовала письменному, но узнать, что у шумеров существовали глиняные таблички с подробными реестрами меновой ценности различных видов товара, мне было в диковину. Хотя, чего бы вы хотели - язык, передача информации, тесно связаны с торговлей. Недаром Гермес у греков и Меркурий у римлян были покровителями того и другого (еще мошенничества и воровства, также связанных с ситуациями торговли).

А вот связать с переводом войну просто так в голову не пришло бы. И однако именно военная угроза, необходимость иметь на своей стороне людей, понимающих врага, умеющих изъясняться на его языке, а по необходимости и прикинуться одним из "тех" (угу, старый недобрый шпионаж) - именно это мощно двинуло переводческое дело во времена Османской Империи, создав целую социальную страту драгоманов. Юноши с окраин империи, владевшие и местным, и имперским, получали возможность успешно ассимилироваться и поднять социальный статус, поставив таланты на службу государству.

Что до синхронного перевода с "рыбой в ухе" - это уже недавняя история Нюрнбергского процесса после окончания Второй Мировой, когда необходимо было наладить быстрый, четкий и точный перевод на пять основных и уйму дополнительных языков - лингафонные кабины явились успешным ответом на этот вызов. Переводчикам случалось заходиться в рыданиях во время работы с показаниями узников Освенцима, известна реплика Геринга о том, что это ваше изобретение замечательное, но благодаря ему моя жизнь существенно сократится.

Однако совершенно мое - это рассказ о литературных переводах. Книги мой воздух, языки стала учить для того, чтобы иметь возможность читая, не зависеть от наличия перевода. Потому рассказ о то, как Набоков, прежде восстановил против себя переводческое сообщество резкими высказываниями в адрес всех имеющихся литературных переводов, а после сделал свой перевод Онегина, сопровожденный огромным пластом "Комментариев" был тем, что сразу легло на душу. сама-то я адепт ВВ и пятнадцати лет его кабинетного подвига, отданного этому труду.

Но не могу не оценить изящества, с каким пушкинский стих много позже, пройдя через перевод Чарльза Джонсона, недурной, хотя не блестящий, вдохновил тогдашнего аспиранта филолога Викрама Сета на создание "великого калифорнийского романа" The Golden Gate. А еще позже израильтянка (не из советских) Майя Арад подхватила тот же пушкинский вирус уже от "Золотых ворот" и описала онегинской строфой собственную жизнь: Faster! Faster! No dawdling! Eat up! Where will we go this time? Who knows! The opera? The cinema? The theater? Or a restaurant? Ну разве не прелестная история?

Или рассказ о переводе "Исчезания" Перека, в котором автор использовал прием исключения одной литеры, наиболее часто встречающейся буквы "е". Соответственно, переводчик должен был столкнуться с теми же сложностями, но если во французском без нее еще можно как-то обойтись, то в английском, по понятным причинам - никак. Сама я читала эту книгу по-русски, у нас отсутствовала буква "о" и особого дискомфорта ее исчезание мне не принесло.

Страшно хочется рассказать о принципах работы гугл-переводчика, совсем других, чем я прежде думала; и еще о куче разных интересных вещей, но я тут и так растеклась мыслию по дереву, пора заканчивать. Книга отличная, лучшее о переводе и переводоведении, что довелось читать после Като Ломб. Она для таких, как я. Не профессионалов, они и без того все знают. И не для обывателей - им не нужно. Для тех, кому преодоление проклятия Вавилонской башни суть и соль жизни.

Да, это целое исследование на тему что есть перевод. Трактат со всеми плюсами и минусами жанра. Местами скучноватый, но по большей части интересный. Дюжину страниц заметок и цитат выписал, сейчас из всего этого сочиню что-нибудь по возможности короткое.

Главный вывод: как выяснилось, я ничего не знаю о переводе. Например, никогда не задумывался о том, что перевод детектива или любовного романа с суахили на английский делается по-другому, не так, как с английского на суахили. Ну и по отношению к английскому все остальные языки, даже французский, занимают положение суахили.

Английский язык определяет очень много в нашем мире, даже больше, чем латынь в своё время. Воистину, главный вклад Англии в мировую цивилизацию -- это не Шекспир, не Ньютон, не паровая машина и не Carta Magna, а именно английский язык.

И про историю автор написал, и про современность. Из истории больше всего понравилось про Колумба. Люди в его время не воспринимали европейские языки-наследники латыни как нечто определённое, строго очерченное. Путешествуя по Европе они меняли язык примерно так же, как приспосабливались к прочим особенностям местности.

Христофор Колумб дал нам хорошо документированный пример взаимозаменимости и взаимной понятности языков Европы в позднее средневековье. Он писал заметки на полях Плиния на языке, который мы сегодня посчитали бы ранней формой итальянского, но использовал типично португальские топонимы, чтобы называть открытия в Новом Свете. Он вёл официальную переписку на кастильском, а судовые журналы на латыни. Он делал также "секретную" копию журнала на греческом и должен был понимать еврейский в достаточной степени, чтобы пользоваться астрономическими таблицами Авраама Закуто, что позволило ему предсказать лунное затмение, чем он произвёл впечатление на аборигенов, которых встретил на Карибах. Он должен был владеть и лингва франка, контактным языком средиземноморских моряков и торговцев того времени, состоявший из упрощённого арабского синтаксиса с итальянской и испанской лексикой. С одной стороны, Колумб был образованным человеком, читавшим и писавшим на трёх античных языках, с другой, просто средиземноморским моряком, говорящим на любом языке, который требовался для его профессии.

(Это не перевод, а пересказ: по прочтении этой книги я хорошо понимаю, что переводом должны заниматься исключительно переводчики.

Вот это, я понимаю, была единая Европа. Хочу сегодня такую. К сожалению, в обозримом будущем это невозможно.

Основной вопрос: может быть, перевод невозможен в принципе? Ответ: несмотря на многочисленные различия культур, всё-таки возможен. Я читал оригинал книги, несмотря на то, что русский перевод заглавия лучше. В нём рыба выглядывает не только из уха, но и в ухи. Может быть, и в целом перевод оказался лучше оригинала? Не знаю, пока не сравнил. Это возможно, более того, у японцев есть специальное слово для случая, когда перевод лучше оригинала.

А вот ещё вопрос: следует ли сохранять иностранность оригинала или лучше сделать так, чтобы казалось, что произведение изначально написано на языке перевода? Тут ответ не так однозначен. В разных случаях надо делать по-разному, но в целом David Bellos ближе к нашим антибуквалистам. Он считает, что читатель должен воспринимать текст как изначально написанный на языке перевода. В особенности это относится к переводу на более престижный язык, образно говоря, с суахили на английский. Такое направление перевода автор обозначает UP (ВВЕРХ). Противоположное направление -- DOWN, в этом случае иностранность следует делать видимой -- и это для меня оказалось самой важной идеей всей книги. Исключение составляет перевод Библии, и это отдельная интереснейшая история. Когда неплодную смоковницу следует оставлять на месте, а когда заменять "неплодным бананом"? Вопрос непрост, в высшей степени актуален и крайне важен, потому что с переводами Библии количественно дело обстоит так:

Библия была написана в незапамятные времена и существовала лет, наверное, тысячу в единственном варианте -- на иврите, пока 236 году до н.э. Семьдесят Толковников в Пафосе не перевели Тору на греческий. Иврит к началу н.э. был вытеснен арамейским, и книгу перевели на него. За следующие 500 лет вариантов стало 11: иврит, греческий, латинский, арамейский, сирийский, коптский, армянский, грузинский, старый готский, какой-то ge'ez и персидский. Ещё через 500 лет их стало 19. К моменту изобретения книгопечатания было уже около 50. К 1600 стало 61, к 1700 году 74, к 1800 -- 81, но это были всё семечки. Между 1800 и 1900 ежегодно добавлялось 5 переводов, так что к началу XX века их стало 620. В XX веке новый перевод появлялся каждый месяц, так что к 2000 году их общее число составило 2,403!

При этом во многих местах смоковницы не растут и никто никогда не слышал о евреях. И это ещё бог с ним. Для некоторых культур требуются и более существенные изменения текста, поскольку кое-что из библейских обычаев в них звучит оскорбительно как для людей, так и для любых богов. И переводчик вынужден делать изменения. Не создадут ли такие переводы новые направления в христианстве? Ставлю рубль, что создадут. И в целом написание словаря и грамматики во многом есть изобретение языка. И таким образом работа переводчика может повлиять на историю и даже самоопределение целых народов.

А вот абсолютно ошеломительный факт.

Турецкое слово tercüman [тэйджуман] и армянское թարգմանիչ [тхарждманич] значат "переводчик". Христофор Колумб наверняка сказал бы, что это одно и то же слово, по-разному произнесённое. И это действительно так! История этих современных слов прослеживается письменно на протяжении 5,000 лет! Уже аккадского переводчика называли словом targumannu. А письменность Аккад заимствовал у Шумера, и там слово на письме выглядело так же, хотя читалось совсем по-другому (eme-bal).

Ну не чудеса ли? 5,000 лет! На территории Москвы в то время наши предки ещё свисали с веток, зацепившись хвостами! Похоже, древнейшей всё-таки была профессия переводчика. Уж не оттуда ли и слово "толмач" и Толмачёвский переулок? Тоже интересный вопрос.

Парадоксальным образом переводчики также охраняют язык от порчи. Они избегают отражать региональные говоры, диалектизмы, исправляют речь необразованного класса и т.п., потому что это всё не переводится. Обо всём этом, по словам Витгенштейна, следует молчать. И за это спасибо им, переводчикам.

В общем, David Bellos написал много про что: про перевод газетных заголовков, стихов, копирайтов, научных терминов, пословиц и прочего, прочего, прочего. Даже про google translate рассказал. А в самом конце перечислил и то, что не охватил, и этого тоже немало. Также автор интересно затрагивает и вопросы происхождения и разнообразия языков. Плюс о нетривиальной связи речи с жестикуляцией. Много, много всего есть в этом не очень длинном трактате. Я мог бы написать ещё дюжину страниц, но достаточно. Нет сомнения: любой найдёт здесь что-нибудь интересное лично для себя, пусть хоть такой лингвистический анекдот:

Астронавты будущего возвращаются с далёкой планеты. NASA устраивает пресс-конференцию. Говорит командир корабля: -- Мы посетили планету KRX-29. Там живут зелёные человечки. Мы научились их языку. -- Круто! И что они вам сказали? -- Не могу передать: их язык абсолютно непереводим.

Автор пишет непросто, любит слова типа transmogrification и говорит в основном об английском языке. Это и понятно: английский занимает сегодня уникальное положение среди всех прочих. Может быть, такое положение не навсегда, но если вы писатель сегодня, пользуйтесь английским -- and that's it!