Слабость Виктории Бергман

Смех защищал от кошмара.

непонимание и наивность – это просто другие названия зла,

...как будто она верила, что победы достигаются уничтожением других.

Предательства не прощают. С ним учатся жить.

Иногда импульсивные решения оказываются наиболее правильными.

Стеснительность улетучилась, костюм расслабленно улыбался, рассказывая о своей работе и конференции в Стокгольме, о том, как важны связи в их отрасли, и, разумеется, намекнул, как много он зарабатывает. У человеческих самцов нет яркого оперения, чтобы приманивать самок. Приходится хвастаться деньгами.

“Может, сексуальность не обязательно привязана к полу человека?” – думала она в растерянности. Возможно, все куда банальнее и главным является конкретная личность. А мужчина это или женщина, не имеет значения.
Так просто и вместе с тем так сложно.

Жертвы становятся преступниками, думает она.
Взрослые отняли у них детство, и теперь они мстят им. Жертвы сливаются с преступниками. Так, вероятно, и должно быть.

Звонили им исключительно мужчины, которые, если бы не кое-какие политические решения, сидели бы в уничтоженной больнице для душевнобольных в Лонгбру и получали бы соответствующую помощь. Теперь же они обитали на стокгольмских улицах, усмиряя своих демонов с помощью наркотиков и водки.
Государство всеобщего благоденствия, черт бы его побрал, в ярости думала Жанетт.

Раковины
ушей слушают ложь. Нельзя впускать в себя неправду, ибо она быстро достигает желудка и отравляет тело.

В отношениях с другими людьми видишь только часть человека, подумала она. Настоящая жизнь разворачивается в основном в голове, и выразить ее словами просто-напросто невозможно.

Она знала, что, когда сердце перестает биться, человек не умирает. Когда мозг больше не связан сердцем, возникает новое состояние, из которого уходит временной аспект. Время и пространство перестают что-либо значить, и сознание продолжает существовать в вечности.

Убитые дети без документов менее ценны, чем убитые шведы с карьерой и счетом в банке, констатировала она, ощущая, как внутри закипает гнев.

Месть – как пирожное: невозможно и съесть его, и оставить целым. Когда месть свершилась, надо идти дальше с суровым знанием о том, что тебе теперь придется создать новый смысл для бессмысленной в остальном жизни.

Предмет любви – просто идеальная картинка, которая никак не соответствует действительности и в которой влюбленный любит только свое собственное желание быть влюбленным.

единственные безопасные люди – это чистые, беспримесные эгоисты. Они всегда действуют определенным образом, и можно заранее знать, что они предпримут.

Убить человека – это просто. Проблема скорее психологическая, и условий тут – огромный диапазон. Большинству людей требуется преодолеть множество барьеров. Эмпатия, совесть, долгие размышления обычно препятствуют тому, чтобы взрастить смертоносное насилие.
Но для иных это не сложнее, чем открыть пакет молока.

Смех - хорошая защита от всякого дерьма,...

– Как-то раз один охотник отправился в джунгли, чтобы подстрелить обезьяну. Подойдя достаточно близко, он укрылся за деревом, поднял ружье и прицелился. Как раз когда он собирался нажать на курок, обезьяна проговорила: “Если ты убьешь меня, умрет твоя мать, а если ты не станешь стрелять, умрет твой отец”. Обезьяна уселась поудобнее, смакуя еду и удовлетворенно почесываясь. Что бы ты сделал на месте охотника?

– Я помню случай, когда лечили четырнадцатилетнего мальчика – электрошоком, шесть недель – только потому, что религиозные родители застали его за мастурбацией. В их мире это было ненормальным поведением.
– Следовало бы считать религиозность ненормальным поведением, – сказала она.