Осень в Пекине

Что такое ...специалист? Никаких тут особых талантов не надо. Применяй себе на практике то, что в тебя вдолбили, — и дело с концом.

Любовь может длиться больше двух лет, может и меньше, если ты сделал неудачный выбор. Внезапно ты обнаруживаешь, что другая действует на тебя точно также, как действовала первая, и ты молодеешь на два года. Но на этот раз все длиться год. И так далее. Заметь, что ты одновременно можешь все также любить первую, встречаться с ней, даже спать, но все равно это уже не то, что раньше. Любовь опускается до уровня условного рефлекса.

Кондуктор выпятил грудь колесом и спихнул Дюдю с подножки, пронзив ему левое плечо презрительным взглядом. Амадис запрыгал от боли...

— И не опаздывайте, — напомнил шеф. — Вчера вы Опоздали на шесть минут.
— Но при этом я пришел на девять минут раньше… – Попытался оправдаться Клод.
— Конечно, только обычно вы приходите на пятнадцать минут раньше, — уточнил Сакнуссем. —сделайте же усилие, в конце концов!

-Я убил его, - повторил Анжель.
-Это не так, - сказал Петижан. - Вы лишь подтолкнули его, а умер он, когда приземлился на камни. Это несчастный случай.

Итак, индивиды, о которых мы говорили, так долго и досконально изучали формы мысли, что за этими формами потеряли саму мысль. А ткни их носом в их же ошибки, они вам немедленно предъявят новую разновидность формы. Форму они обогатили множеством деталей и замысловатых механических приспособлений и норовят поставить ее на место мысли, истинная физическая природа которой — рефлекторная, эмоциональная и чувственная — попросту от них ускользает.

— Знаете, в принципе никто ничего не знает, — сказал Анжель. — Даже люди, которым положено знать, то есть те, кто умеет манипулировать понятиями, разжевывать их и подавать таким образом, что можно их заподозрить в оригинальности, даже они никогда не обновляют резерва своих идей, в результате чего их способ выражения лет на двадцать опережает предмет рассуждений. Из этого явствует, что научиться у них ничему нельзя, потому что все у них сводится к словам.

Ибо из всего сказанного можно сделать какой угодно вывод.

На спуске Жуйживьом прибавил скорость, и студент смолк, потому что не мог стонать и блевать одновременно — непростительное упущение буржуазного воспитания.

«Будто нельзя вдруг взять – да разобраться, что к чему, даже будучи в глубокой жопе.»

- Женщины начисто лишены вообржения, - продолжал Анна. - Они уверены, что достаточно их присутствия, чтобы заполнить жизнь. Но в мире так много всео другого

- Вы совсем не спали?

• Я подумала, не следует ложится. Ведь к смерти принято относится с почтением.

— Никакой вы не директор, — сказал Анна. — Всем известно, кто вы на самом деле. Педераст.

— Продолжайте, я не обижаюсь.
— Тогда не буду продолжать.

— Я хочу Рошель. Ей давно уже пора стать моей. Теперь она все больше и больше разваливается. Ее руки приняли форму тела моего друга, глаза ее молчат, подбородок обвис, волосы стали жирными. Это правда: она рыхлая. Как тронутый гнилью плод. И пахнет она как тронутый гнилью плод — запахом горячей плоти. И при этом она все так же желанна.
— Вы вдаетесь в литературу, — сказал Грыжан. — Подгнивший плод... Плоть... Это что-то тошнотворное. Он весь сочится, он мякнет у вас в пальцах.

— Я только-только начинаю распутывать этот клубок. Возможно, сказывается катализирующее действие пустыни. Кроме того, я возлагаю большие надежды на желтые рубашки профессора Жуйживьома.

Амадис стрельнул глазами направо, налево и, услышав рычание мотора, бросился вперед, рассчитывая вскочить в подходящий автобус. Вскочить-то он вскочил, но так неудачно, что проломил заднюю площадку и, пролетев насквозь, основательно вмялся в асфальт. Едва он успел пригнуть голову, как над ним проплыл автобусный зад. Инспектор извлек Дюдю из мостовой и заставил-таки заплатить штраф.

— Прекрасные новости, господин Крюк, — ответил профессор. — Я только что прикончил трех своих клиентов и наконец-то могу снова засесть за работу.
— Невероятно! — отозвался Крюк. — Главное — не упустить случая.
— Медицина — великолепное средство, чтобы разогнать тоску; но с авиамоделированием она ни в какое сравнение не идет.

«Он замечательный парень, - сказал Анжель. – И очень одаренный. – Я это сразу заметила, - кивнула Рошель. – У него обалденные глаза и классная машина.»