Ловушка для снов

— Три вещи, которые приятно слышать, — продолжал он. — Кипящая овсянка, жужжание прялки, вопли троих-четверых детей, в точности похожих на тебя.

- Не то чтобы он был нам сильно нужен, но мы хотели бы убить его.

Девушка была, быть может, и не совсем в его вкусе, но если ты настолько разборчив, что носишься везде со своим вкусом, то и сиди один в своем вигваме, и просыпайся каждое утро один под своим облычевшим кроличьим одеялом, если тебе так угодно, пожалуйста.

— Не видели ли в ваших краях человека по имени Фланн Мак Фиах?
— А на что он вам? — лениво полюбопытствовал хозяин пивной, дабы поддержать разговор и исключительно из вежливости, как сделал бы на его месте всякий истинный ирландец, поскольку Фланна Мак Фиаха в этих краях никто не видел, но не поговорить на эту тему хотя бы полчаса в глазах ирландца было бы верхом негостеприимства.
Тут заговорил Нэнквисс.
— Не то чтобы он был нам сильно нужен, но мы хотели бы убить его, — сказал он.

— Фланн, — сказал, улыбаясь, Файтви, — у тебя в каждой строчке первая нота фальшивая, последняя нота фальшивая, все ноты между ними фальшивые, и ещё одну фальшивую ноту ты прибавляешь от себя.

— Каждое слово правды, которое им удаётся подслушать, — сказал Рори, — варлы подхватывают, нанизывают и варят себе из них суп. Всё, попавшее в суп, перестаёт быть правдой. Так я слышал.

Денёк начинался так славно, что Рори как истинный ирландец сразу же уверенно предсказал, что произойдёт куча неприятностей.

— Как это тебя угораздило вляпаться в это дерьмо? — спросил Рори у Файтви.
— Где? — обеспокоенно спросил Файтви, оглядывая себя.
— Я имею в виду, как это ты заделался врачом?

К самому дому из них прорвались немногие, потому что, когда двор наполнился людьми, Нэнквисс, который никогда не боялся женской работы, вырвал с корнями дуб, росший посреди двора, и вымел им врагов за ограду, и вымел чисто.

— Твой народ ищет тебя, — сообщил он.
— Опять! — простонал Круитне.
— Они тебя обожествили, а ты дерьмо, — проникновенно сказал Нэнквисс.
Круитне повернул голову.
— Клянусь своей загубленной жизнью! — вскричал он. — Я, может, не меньше думаю о счастье своего народа, лёжа здесь, на соломе. Дайте мне отдохнуть немножко от моего народа, пока не ухайдокал меня этот народ… уже совсем.

Он был единственным, кому друиды не предсказали гибели во время этого пира, отчего он мог туда не ходить.

— Как сказал Гиппократ, жизнь коротка, учёба много дольше, случай мимолётен, эксперимент рискован, судить трудно, — сказал Файтви, закатывая рукава.

Ингерд хорошо готовила, особенно яды.

— Я скажу ей, что я, один я во всём виноват, неважно, в чём, что я последняя свинья и недостоин называться этим… как её?.. пищей койота.
— Пищей койота достоин называться любой, — резонно заметил Нэнквисс. — Койот жрёт что попало.

Жизнь коротка - учеба много дольше.

– Как у вас принято говорить с девушкой, если не уверен, что вы с ней хотите одного и того же? – тихонько спросил Нэнквисс у Рори.
– Предварительно расцарапав себе лицо, – быстро ответил за Рори валлиец. – Потому что так или иначе, она тебе его всё равно расцарапает.

— Ни во что не ввязывайся, — торопливо шепнул ему Файтви.
— Ну, в драку-то можно? — протянул Рори, хищно поглядывая по сторонам.

Это древний обычай нашей земли. У нас обычно, если кто-нибудь делает что-нибудь приличное с виду, то на поверку всегда оказывается оно сделанным из грибов-поганок.

«Я никогда не оскорблю тебя, — сказал он. — Я буду защищать твоих детей, твой дом и тебя саму, — сказал он. — Каждый день я буду приносить оленя с охоты; каждую ночь я буду достойно отрабатывать своё дневное отсутствие, — сказал он. — Если же, кроме меня, к тебе сватается кто-то другой, я готов драться за тебя с одним ножом против копья и томагавка. Если ты откажешь мне, прими всё же мои подарки; но если так случится, невесёлым будет мой путь обратно в Мэшаккват, на Слиав Куах».