Холодная весна в Провансе

Пожалуй, я возьму пример с Дины Ильиничны и обойдусь весьма кратким обзором этого весеннего путешествия.
Для начала, стоит заметить - оно не задалось в рамках ожидаемого для автора. Но совсем неудачным назвать его так же нельзя. Один солнечный день Дина и Борис всё-таки застали и хорошо так прогулялись, посетив три части Ниццы. Виллы богачей, простые кварталы, набережная... Даже своеобразный громкий свадебный кортеж удалось увидеть пару-тройку раз, метко сравнив с нашим отечественным аналогом. Когда музыка практически осязаема, когда в окошко до полувываливания и детская радость от себя дорогого и такого щедрого на эмоции.

Потом правда с погодами вышли неудачи. Дождь. С утра, в обед, вечером. Да и ночью было без изменений. Прохладно, тоже ощутимо. Но городки и впечатления всё-таки были. А также общая и специализированная любознательность мужа. Художника.
А вот Дина была огорчена. Не сколько погодой и даже не размышлением об осквернении одного старого практически заброшенного еврейского кладбища. Она сожалела о книгах, забытых дома в суете отъезда. Потому и потрёпанная книга сироты-художника, купленная на блошином рынке в Антибе так увлекла.
Вот так автор и приобрела ещё одного спутника, путешествие продолжилось уже с двумя художниками. С мужем и Винсентом ван Гогом. Его письма заняли все мысли...

А утонченная музыка зазвучала в этой истории исключительно дождем, гремящим водостоком, струящимся по оконному стеклу и заливающем тротуары.
"...на юге мне везёт не больше, чем на севере..." Кофе плескалось на страницы Писем. Прованские бродяжки с маленькими песиками устраивались за столиком кафе. Наклонная улица, замощенная булыжником...
Не плачь...Тоска все равно остаётся.
В этом рассказе было так много безухого художника с его размышлениями и отчаянием. Я даже решила, пусть! Ну нет здесь Дины Рубиной, и ладно. Зато есть письма к Тео.
И даже без Прованса, солнечного или дождливого, стоит и мне прочесть.
Соображу-ка и я путешествие на троих. Я, Винсент и Дина.

Грусть, дождь, который удобнее пережидать в маленьких кафе. Путешествия пешие и на транспорте по небольшим жилым помещениям Прованса, по его достопримечательностям. По тем местам, где жили и творили художники. В промежутках между дождями, можно увидеть красоту архитектуры, любопытные человеческие типажи, посетить примечательные места. Примечательные в историческое плане, или просто любопытные в плане человеческом. Можно оказаться практически в тех же местах, что и художники много лет назад, но так ни разу не попробовать абсент, который тогда пили свободно.
Мозаичные зарисовки из впечатлений и отрывков разговоров, строки из книги писем Ван Гога к брату Тео. Все эти кусочки складываются и переплетаются в поэтичную историю одного настроения-легкой грусти, новых впечатлений и весенней прохлады. Историю, в которой словно совершаешь путешествие вместе с ее героями. В которую погружаешься, и где без объяснений понятно происходящее. И за этот небольшой промежуток времени так вышло, что узнала больше про Ван Гога, его отношений с Гогеном, братом и миром в целом, чем прочитав целое биографическое сочинение..
А ещё я просто очень нежно люблю вот такие вот истории Рубиной, когда словно художник, мазками, она создаёт цельную картину со своим настроением и мелодией.

Постепенно знакомлюсь с современными русскими авторами. Вот познакомилась с творчеством Дины Рубиной, прочтя ее книгу «Холодная весна в Провансе».
С чего начать. Не могу сказать, что влюбилась в автора по уши и хочу все-все теперь прочесть. Нет.

Какая-то дистанция между нами осталась. Это не так, как было с Евгением Германовичем Водолазкиным, когда я влюбилась с первой книги в его творчество и всякий раз, начиная читать его книги, я знаю, что сейчас будет высший литературный эстетический пилотаж.

Книга Дины Рубиной с точки зрения языка восхитительная, история про Винсента Ван Гога так детально, тонко прописана, что твой кругозор ширится с каждой страницей. Подача истории – блеск. В эмоциональном плане тоже все круто.

Вот, например, я прочитала одну книгу Е.Улицкой и поняла, что больше пока не хочу, ее эмоциональный фон, жизненные наблюдения мне не нравятся. С Рубиной в эмоциональном плане сошлась.

Опять-таки, язык великолепен. Он живой, наблюдения прекрасны, повествование размеренное, но читается легко и быстро.
Но вот чего-то мне не хватило. Не могу понять, чего. Но история забылась через три дня и помню ее, как сон, который быстро улетучивается, когда звонит будильник. Еще секунду назад казалось, что запомнишь каждую мелочь, а тут звонок – и все прошло как с белых яблок дым.

Но в целом, отбросив свои личные эмоции и переживания, книгу я рекомендую. Это тот русский автор, который оставляет приятное впечатление.
Я и дальше буду знакомиться с ее творчеством.

Перед тем как пустится в немного пространственные размышления о принятии чужого мнения, расскажу, о чем же этот очерк и какова его структура.

Перед нами заметки о путешествии писательницы Дины Рубиной и её мужа, художника Бориса Карафелова, в такой манящий солнечный Прованс. Но как и жизнь не идеальная в своем определении, так и этот очерк будет наполнен дождливой атмосферой и небольшими отступлениями в сторону иммигрантов, которых не больше и не меньше, чем в других регионах Франции, но которые остались запечатлены в этом очерке как важная составляющая.

В начале Дина Рубина рассказывает нам в своем знаменитом поэтическом стиле о местах, посещаемых в поездке, дает красивые определения простым вещам, но тут в её руки попадает неожиданная находка - дневники Винсента Ван Гога, и тогда встает на свое место открытие очерка про абсент, ведь перед нами не просто туристический очерк, а путешествие в мир великого художника. Правда, сразу же понимаешь, что и так небольшой объем произведения резко сокращается за счет достаточно обширный цитат из дневников. Так получилось, что недавно, в этом году, если мне не изменяет память, я читала художественный вымысел на тему жизни Винсента Ван Гога и в моей голове еще были свежи воспоминания его жизни, поэтому и цитаты эти я пробегала быстро, не вчитываясь. И из-за большого количества отсылок к тексту другого автора мне стало трудно воспринимать далее очерк как произведение Дины Рубиной, она просто в нем растворилась.

Растворилась, но кое-что осталось. А именно те мысли и те идеи, что окружали меня более 12 лет назад, и которые я понимаю, но не могу больше поддерживать в связи с накопившемся опытом.

Вторая линия очерка, которую я уже частично упомянула, относится к вопросу исламских иммигрантов в регионе Прованс и которую Дина Рубину очень профессионально, с мастерством отточенного пера вплела в историю о Винсенте Ван Гоге. Ведь именно его праправнучатого племянника Тео (теску брата художника) убили за фильм “Submission” (буквальный перевод с арабского слова “ислам”). Однако об этом мы узнаем в конце очерка, в качестве подведения итога этого дождливого и печального путешествия.

Так где же пространственные размышления о принятии чужого мнения? Я понимаю и поддерживаю отрицание экстремизма как явления (вне религий и внутри их), я осуждаю такие методы “борьбы” за истину, какая бы она не была. Я понимаю позицию и видение мира Диной Рубиной в связи с её жизненным опытом, однако я не поддерживаю и, хочу высказаться прямо, не считаю корректными некоторые сцены в очерке и отношение писательницы к людям, описанным там же. Я задыхалась от обилия акцентов на иммигрантах и на том, что они иммигранты, и о том, какие они, по умолчанию ужасные люди. Причем достанется даже чернокожим, мексиканцам и индейцам, что вызвало во мне дополнительное негодование. Если бы среди моих друзей и коллег не было таких же “иммигрантов из бывших коллег”, если бы я не переехала более десяти лет назад в страну с такими иммигрантами, то даже и не заметила такого отношения в очерке.

Наверное, самым неприятным было чтение про встречу с “какой-нибудь берберкой из Алжира” (тут и далее в кавычках цитаты из очерка), которая “очень была расположена пообщаться” в то время, когда помогала найти нужное место для Дины и Бориса, и спросила их про язык, на котором они общаются. “Услышав ответ, задумалась… Боря заметил: Не верит. Видала она русских с такими носами…”. Женщина попросила их сказать ей что-то на русском и Дина улыбаясь ответила:

“Ты милая чокнутая тетка. Ты хитришь, и морочишь нам головы, пытаясь вытянуть из нас что-нибудь еще, но я не глупее тебя и вижу все твои хитрости”

“Она восхитилась, воскликнула: О, файн!”

Дина Рубина сама дает нам прекрасную цитату Винсента Ван Гога -

И рассказывает о дискуссии с мужем -

и в глубине души я верю, что она следует таким советам, или старается от всего сердца. Или просто надеюсь, что все осуждения наши лишь отклики внутренних неутоленных нужд, как замечает другой еврейский писатель Розенберг.

Что первое приходит на ум, когда вы слышите о Провансе? У меня – это лавандовые поля.

В этой повести я вместе с Диной и ее мужем путешествовала по Провансу, попутно читая письма Ван Гога в случайно купленной на блошином рынке книге. И из этой повести о художнике я узнала больше, чем за всю свою жизнь. Хотя очень люблю его картину «Звездная ночь», но дальше отрезанного уха мои познания не шли.

На протяжении всего путешествия нас преследовали дожди, промозглость и холод, от которых мы спасались в кафешках и барах, где Борис безрезультатно пытался найти настоящий абсент. В общем-то, погода не сильно отличалась от нашей северной, привычной. Поэтому я была рада находиться дома на диване, вместо того, чтоб бегать по залитым дождем улицам.

Мы побывали в Ницце, гуляли по Английской набережной, посетили несколько музеев. Затем побывали «в Антибе – светлом, сливочно-кремовом городе», где посетили музей Пикассо. Потом выехали в Ванс, чтобы посетить капеллу «Четок» Матисса. Потом Авеньен, Арль, Сен-Реми, Экс –ан- Прованс. И завершилось наше путешествие в Марселе.

Я бы из поездки привезла куклу, с того рынка, где Дина купила книгу.