Желтый Дом

"Оно", - подумал негр. "Щина", - мысленно возразил Ю Вэ.

• Россия, - вслух примирил их Венечка Ерофеев".

Постмодернистский роман, который, в отличие от текстов подобного рода, выходит за пределы только-игрового пространства, как мне кажется. Желтый дом - это, прежде всего, Россия и русская словесность. Герой романа занимается историей, лингвистикой, философией, математикой, психологией... а потом медленно вызревает идея "немотства": так воплощается метафора "смерти автора" (включая и физическую смерть) - и разрушается желтый дом российской словесности. Почему-то вспомнился У. Эко с его пожаром в Александрийской библиотеке. "Литература устала от литературы". "У Кафки может быть только один настоящий читатель - сам Франц Кафка". Это роман, просто нашпигованный явными и скрытыми цитатами (Гомер, А. Чехов, Н. Гоголь, Ф. Кафка, Вен. Ерофеев, Ф. Достоевский, Ф. Ницше, В. Набоков и другие). Мне очень понравилось, как воплощен эффект превращения читателя в автора: потому что, например, я "вычитала" в романе многократно описанную в психологической литературе схему творческого процесса, медитацию творения, в основе которой является максимальная настройка на звук.. Кто-то вычитает здесь "конец истории" - глобальное уничтожение ("..чтобы отсрочить неизбежное, я безудержно читал стихи"). А кто-то скажет, что это вообще "перевод" важнейших понятий - жизни и смерти - в литературную плоскость. Ничто не важно, кроме отрефлексированного СЛОВА, на котором стоит здание всемирного желтого - сумасшедшего - дома. Слово - организующее хаос. Буйда неотразим и в языковой игре: "крестьяне"="христиане" - хранители Духа; а как вам определение жанра: "житие" - "бытие" - "нытие" :)?; "немец" - тот, кто молчит, немой; "щина" - стереотипное сознание большинства и так далее. Чтение не из легких, но оно - чарует, и бросить на половине книги невозможно :) Просто очень хорошая, умная, вкусная проза :)

Это произведение Юрия Буйды, наверное, только и могло выйти в издательстве НЛО. Книга очень сложная, посвящена она исследованию особенностей русского национального характера и его отражения в русской литературе, но пересечения намечены и с другими культурами, в основном с западноевропейской.

Книге предшествует пролог "Охота на Мерзавра". Мерзавр - это зверь сочетающий в себе святость и мерзость. Каждый из нас в одиночку оказывается перед этим зверем, и должен принять бой один на один. Великие русские писатели, философы, богословы принимали вызов, только зверя называли по-разному: Чехов - выдавливанием из себя раба, Достоевский - смирением гордыни, богословы - покаянием... Выигрывали и проигрывали свои битвы.

А потом пять глав, первая из которых символично называется "Щина" - достоевщина, обломовщина, толстовщина... Мы так подвержены идеям, так верим литературе, как ни один из народов мира. Поэтому вместо "измов" у нас "щина". Все главы интересные и информативные одновременно. По страницам щедро рассыпаны цитаты на писателей и философов. и Пушкин, и Бердяев, и Ницше, и Достоевский, и Чехов, и Набоков...

Юродство и сумасшествие, классика и современность, реальные и выдуманные персонажи, удивительные эпиграфы, которые опровергаются всем дальнейшим холом повествования. И все это, чтобы побеседовать о Боге и человеке. Эсхатологический и открытый финал.

Читать сложно, но интересно. Попробовать стоит.