Черно-белая палитра

— Потому что люди, за редким исключением, заинтересованы в чувстве влюбленности, — просто ответила я.

— К первому встречному проходимцу? — скептически переспросил Уилфорт.

Я кивнула, не переставая улыбаться.

— К проходимцу, к негодяю, и без шансов на брак, и даже без взаимности. Сознают они то или нет, но люди стремятся к любви: слишком многое им дает это чувство.

— Что например? — скептицизма в интонациях Уилфорта прибавилось.

— Не знаю, — рассмеялась я. — Например, желание вставать по утрам, даже если за окном дождь, рассвет еще не наступил, а целый день предстоит заниматься нелюбимым делом? Или стремление стать лучше, а в некоторых случаях даже способность? Или, может быть… — я щелкнула пальцами, — смысл жизни, который так непросто бывает найти? Знаете, многие люди, страдающие от неразделенной любви, говорят, что неспособны разлюбить. Что мечтали бы забыть о своих чувствах, но не могут. Они говорят, а я не верю. Они могли бы разлюбить — если бы по-настоящему этого хотели. Не так уж это и трудно. Полностью отделаться от чувства, возможно, не получится, но уж перестать ставить его в центре своей вселенной — точно. Но люди, пусть и неосознанно, просто не хотят этого делать. Они элементарно не готовы отказаться от того, что любовь им дает.

Как оказалось, официант пришёл не только для того, чтобы забрать опустевшую тарелку. Он также поставил на её место стеклянную вазочку, над которой возвышалась горка нарезанных фруктов. «На глазок» я смогла определить апельсины, бананы, яблоки, клубнику и киви. Официант уже удалился, и я подняла удивлённый взгляд на Уилфорта.

• Десерт, - пожал плечами капитан, напротив которого никаких вазочек не поставили. – Я же не знал, любите ли вы именно апельсины или фрукты вообще. Поэтому счёл такой вариант оптимальным.

• Я люблю фрукты вообще, - сообщила я, - но опасаюсь, что ваш оптимальный вариант просто-напросто не уместится в моём далеко не оптимальном желудке. Этот салат – он же огромный!

• Съешьте столько, сколько захотите, - бесстрастно пожал плечами Уилфорт. – Остальное выбросят.
• Выбросят?! - возмутилась я.

• Простите, господин капитан, но вы сами виноваты, - решительно заявила я. – Похоже, что наш сегодняшний обед затянется. Ибо я не уйду отсюда до тех пор, пока не съем этот десерт до самого последнего кусочка. И буду ждать, столько, сколько понадобится, чтобы у меня освободилось для него место.

- Вы хоть понимаете, что натворили? – бушевал он. – В чём заключалась ваша задача? Вы должны были снизить уровень боли на час-полтора, чтобы помочь раненому дождаться прихода лекаря и благополучно добраться до лазарета. Уменьшить боль на час-полтора! Всё! Остальное – дело профессионалов! А вы что сделали?
Взгляд целителя был полон возмущения.

• А что я сделала? – поинтересовалась я.

• Что вы сделали? – Мой вопрос повысил градус возмущения и без того закипающего лекаря. – Что вы сделали, спрашиваете вы? – И обличающим тоном, будто выносил обвинение в массовом убийстве, отчеканил: - Вы полностью блокировали способность пациента чувствовать не то что боль, но даже малейший физический дискомфорт! По меньшей мере, на целую неделю!