Черно-белая палитра

К хорошему привыкаешь быстро, а вот отвыкать потом можно годами.

Гоаорят, кто ищет, тот всегда найдет. Не уверена,что всегда. Но тот, кто знает, что именно он ищет, найдет наверняка.

Лекарь особенно выделил последние слова. Уилфорт уставился на него так, словно и сам был не прочь поставить целителю диагноз.

— Человек, не способный содержать в порядке собственное рабочее место, не способен и хорошо выполнять свою работу...

И, уж конечно, скрывать собственное разочарование начальство не должно: ему по статусу не положено. Знать бы еще, чем именно он так сильно разочарован.

Но это был хороший способ проверить. Ну, в самом крайнем случае ты бы дала мне пощечину. Ах да, забыл, ты ее мне и так дала.

Старые ходики, криво висящие на стене в нашем кабинете, показывали половину пятого. Это могло означать две вещи. Либо время действительно четыре тридцать, либо часы остановились. Как это периодически случалось, хитро притворялись, будто продолжают ходить (маятник раскачивался, стрелки дергались), но сами если «меняли показания», то лишь самую малость. Словом, либо сейчас была половина пятого, либо нет.

Короли, леди Рейс, мстительны и злопамятны. И не всегда справедливы. Они очень не любят, когда их интересы не соблюдаются, а приказы остаются невыполненными.

— Э… А может быть, так просто, перекусим? — начала было мямлить я, прикидывая, как высший аристократ из светлых может отнестись к поочередному покусыванию зеленого лука и черного хлеба, но осеклась, увидев, как Алджи разворачивает на кухонном столе какой-то сверток.

Последний обычай особенно хорош, ибо позволяет подкинуть собственную шапку, а поймать по ошибке шапку соседа, да в общей неразберихе с ней и ускользнуть. Весьма полезная ситуация, если шапка соседа существенно дороже или новее.

— Заказывай все, что пожелаешь! Хоть бы и перепелов!
Я заливисто засмеялась.
— А что? — завелся кавалер. — Почему бы и нет? Любезный, есть у вас перепела?
— Простите, но нет, — огорченно развел руками официант. — Перепела в меню не включены.
— Жаль, — посетовал капитан. — Ну, а какая-никакая другая птица?
— Курица!

— Во — первых, я бы хотела начать службу в звании старшего сержанта.
— Так — так. — Похоже, королю стало ещё более любопытно. — Вы настолько не честолюбивы?
— Отнюдь. Я вполне честолюбива. И именно поэтому я привыкла гордиться своим карьерным ростом. А для того, чтобы им гордиться, я должна знать, что лично заслужила каждую из пройденных ступенек.

— Я просто хотела бы уточнить. Надеюсь, в отделе Дворцовой Охраны не запрещены личные отношения между начальником и подчинённой?

— Не скрою: я в высшей степени разочарован, — сурово заявил высокий светловолосый мужчина с холодными голубыми глазами. Голубыми, но оттенка, приближающегося к серому. И повторил: — Я в высшей степени разочарован качеством вашей работы, господа.

Змееныш. — Здороваться с нами будешь или как?
— А оно тебе сильно надо? — изобразила удивление я. — Ну если ты без этого никак, тогда здравствуй конечно!

Люди-то вы темные, даром что светлые.

Можешь со мной не согласиться, но я считаю, что куриная ножка не должна стоять между влюбленными. Целая курица — еще куда ни шло, но никак не одна ножка.