Возвращенец

— Лучше уж сдыхать от жажды, чем пить из каждой грязной дырки на Миссури!

— Какие у тебя высокие правила! И тонкий вкус.

— Не вижу смысла стыдиться того, что у меня есть вкус. Я, например, в отличие от тебя предпочитаю женщин с зубами.

— Странно. Я никогда их не просил жевать мне еду.

— Не начинай дел, которые неспособен закончить, Андерсон. В следующий раз я их закончу за тебя.

Играйте с теми картами, какие вам раздали

— А Гласс?

— А что Гласс? Ты врачом, что ли, заделался, пока тут сидишь? От нас ему никакой пользы!

— Польза одна – быть с ним, дождаться смерти и похоронить. Таков уговор с капитаном.

— Ты так говоришь, будто хочешь его смерти, – выдавил Бриджер.

— Конечно! Именно этого и хочу! И он тоже! 

— Раны слишком глубокие, – задумчиво бросил капитан. – Надо зашить, иначе умрет от потери крови.

— А горло?

— Тоже зашить. Правда, там сплошное месиво, неизвестно с чего начинать.

Стоя в ясной ночи на крепостном валу, Гласс слушал плеск Миссури и думал, откуда берут начало реки и горы, дивился звездному свету и бескрайним небесам, простертым над ним, Глассом, – одиноким странником в мире.

«В делах людей бывает миг прилива; он мчит их к счастью, если не упущен»

Курительная трубка была таким неотъемлемым атрибутом культуры франкоязычных трапперов, что ее использовали как меру длины. «Трубка» обозначала стандартное время между перекурами: при ходе вниз по течению «трубка» могла составлять десять миль, на спокойной воде – пять, во время напряженной гребли вверх по Миссури – в лучшем случае две.

Прах ты и в прах возвратишься.