Охотники и жертвы

А временами, в случае очень, очень большой удачи, даже улыбался мне. Настоящей улыбкой, не той суховато-холодной, которая сопровождала наш частый обмен саркастическими замечаниями. Я не признавалась в этом никому – ни Лиссе, ни даже себе самой, – но бывали дни, когда я жила ради такой улыбки.

Я сделала глубокий вдох и приняла одно из самых трудных решений в своей жизни: просто развернулась и ушла.

Вот так Господь помечает избранных, и если расплатой становятся галлюцинации и отчаяние, эта жертва невелика по сравнению с тем, сколько добра он приносит людям и как наставляет их на путь праведный.

– Прямо и не знаю, что безумнее: то, о чем ты рассказываешь, или тот факт, что ты читала, пытаясь разобраться во всем.

Я почувствовала себя мерзко. Ему так не повезло в жизни, а я лишила его одной из немногих радостей, которые он имел.

– Знаешь, не будь ты такой психованной, с тобой было бы забавно поболтать.
– Удивительно, но я думаю то же самое о тебе.

Иногда мы можем испытывать чувство одиночества, но, если нужно, личное откладывается в сторону. Мы осознаем, что, возможно, никогда не будем жить той жизнью, которой хотели бы для себя, но воспринимаем это как должное.

Наткнуться на стригоя, которого я когда-то знала, в пылу сражения – это одно, и совсем другое – сознательно преследовать того, кого я… любила.

Когда я проснулась, моя голова лежала у него на плече, а его длинное пальто – пыльник – прикрывало меня, точно одеяло.

Потому что, знаешь ли, ты права. Роза «пострадала не так уж сильно». Она просто умерла.

Какая-то часть тебя всегда будет помнить эти объятия, поцелуй смерти, всегда будет цепляться за жизнь и все, что она может дать. Вот почему ты так безрассудна в своем поведении, не сдерживаешь чувств – ни страсти, ни гнева. Это делает тебя удивительной. Это делает тебя опасной.

Я вздрогнула, услышав, с какой легкостью она рассуждает о собственной смерти.

✉ "Невозможно заставить себя полюбить... Любовь либо есть, либо её нет. И если её нет, нужно иметь мужество признать это."

Ответ пришел прежде, чем я успела задать себе вопрос. Я не могла стать подружкой Мейсона, потому что если и представляла кого-то, обнимающего меня и нашептывающего на ухо всякие вольности, в его словах должен был слышаться русский акцент.

"Hey Rose, welcome back.You still breaking hearts?"
"Are you volunteering?"

— Знаешь, не будь ты такой психованной, с тобой было бы забавно поболтать.
— Удивительно, но я думаю то же самое о тебе.

— Тебя выдало что-то вроде боевого клича. В следующий раз постарайся не кричать.
— Разве что-нибудь изменилось бы, если бы я молчала?
— Нет. Скорее всего, нет.

Я была бы не против унаследовать рыжие волосы, но мы имеем то, что имеем.

«Дмитрий, — внезапно произнес голос в голове. — Иди к Дмитрию».

-Ты будешь дополнительно заниматься с Беликовым? -Да, ну и что? -А то, что этот человек - бог. -Может, это немного чересчур? -Нет, я серьёзно. В смысле, обычно он такой спокойный и даже замкнутый, но в схватках... Класс! Если ты думаешь, что надерпелась сейчас, то после занятий с ним будешь просто покойницей.