Цитаты из книги В холодном поту

Мадлен, задумчиво стоявшая перед могилой Полины… тоскующая по могильной тьме… Нет, это невозможно… Но кто же знает, что возможно?

Мадлен, опустив руки, будто тяжелые виноградные кисти, все еще вглядывалась в блестящую речную гладь.

Никогда еще Париж не был так похож на парк. Сине-рыжая Эйфелева башня высилась над лужайками, как символ города, с детства привычный глазу. Сады стекали к Сене вместе с лестницами, похожими на застывшие водопады с цветами по краям. Под мостовыми аркадами затихал хриплый зов буксира. Казалось, будто время замерло между войной и миром, вызывая щемящее чувство легкости и душевной боли.

Он был из тех, кто не терпит посредственности, хотя сам не способен возвыситься до таланта. Много мелких дарований… и много горьких сожалений!

Вокруг послышался смех; вспышка аплодисментов быстро охватила весь зал, чтобы стихнуть минуту спустя. Кажется, актеры говорили о любви. Быть актером! Флавьера передернуло от отвращения.

У женщин, сопровождавших офицеров, было одинаковое выражение горделивого самодовольства.

После войны он будет миллионером… Флавьер устыдился своих мыслей. Ведь и для его дел выгодно, что другие сейчас воюют.

И все же... если бы она согласилась открыть свой секрет! Какое сладостное чувство избавления от одиночества он испытал бы тогда! Потому что мертв он, она же истинно жива.

Конечно, он, как бедняк перед витриной шикарного магазина, страстно желал любой видимости счастья, какая только попадалась ему на глаза. Но между ним и остальным миром всегда что-то стояло — что-то холодное и жестокое.

Все, что он любил, - женщина на портрете, прекрасная незнакомка, которую он пытался увести подальше от царства теней, куда ее так неудержимо влекло.

Всё побеждает упорный труд (лат.)

Он был из тех людей, кто ненавидит посредственность, но не способен возвыситься до таланта. Множество крошечных дарований - и столько же поводов для разочарования!

«Labor omnia vincit improbus» - Упорный труд всё преодолеет.

-Помните, когда Эней нисходит в царство Плутона? Он истекает кровью, и тени мертвых слетаются на её запах; они кормятся его соками; на какое-то время они обретают подобие плоти и говорят, говорят без умолку - они так тоскуют по миру живых!

И все же... Если бы она согласилась открыть свой секрет! Какое сладостное чувство избавления от одиночества он испытал  бы тогда! Потому что мерт он , она же истинно жива.

Никогда еще Париж не был так похож на парк. Сине-рыжая Эйфелева башня высилась над лужайками, как символ города, с детства привычный глазу. Сады стекали к Сене вместе с лестницами, похожими на застывшие водопады с цветами по краям. Под мостовыми аркадами затихал хриплый зов буксира. Казалось, будто время замерло между войной и миром, вызывая щемящее чувство легкости и душевной боли.

Любое проявление доброжелательности мгновенно лишало его способности сопротивляться чужой воле.

- А я люблю черное - призналась она. - Будь моя воля  я бы только черное и носила.
- Уж очень мрачный цвет, вам не кажется?
- Вовсе нет. Напротив, он придает значительность всему, о чем думаешь. Поневоле приходится принимать себя всерьез.

Логика, доведенная до крайности, - это, возможно, и есть то, что зовется безумием!