The Lake

Очень грустный осенний рассказ. Никакого особенного надрыва, великой трагедии, несмотря на смерть ребенка.
Двенадцатилетняя девочка вошла в воду и уже не вернулась. А мальчик ее ждал.
Эти дети часто строили вместе замок из песка. На этот раз ему пришлось делать это одному, и он построил только половину, оставив подруге достраивать остальное, когда она вернется.
Мальчик вырос, стал мужчиной, женился. И однажды приехал на то самое место. Как будто только его и ждала так и не выросшая девочка, позволив спасателю отыскать свое тело именно тогда, когда он находился на берегу. И на этом месте снова недостроенный замок, как и тогда, в детстве. И маленькие следы от воды к замку и обратно.
Он достроил. И ушел, чтобы не видеть, как замок исчезнет в волнах.

«Стояли последние дни сентября, когда без всяких видимых причин жизнь становится такой печальной...». Совсем недавно у озера денно и нощно кипела жизнь: карусели не останавливали свой сказочный ход, горячая еда манила приятными ароматами, люди не выходили из прохладной воды, теперь же – пустынный пляж, гнетущее безмолвие, пепельная вода... время будто остановилось. Двенадцатилетний Гарольд смотрел на волны, которые накатывали на берег с такой элегантностью, что оторваться от этого своеобразного танца было невозможно (этот звук!..), а потом он побежал по песку, который вновь стал ровным благодаря холодному ветру, побежал «широко расставив руки, как крылья», и был он в этот момент пусть и одинок, но вместе с тем свободен, что дало ему возможность остаться с водой один на один и позвать ту, по которой он так тосковал. «Талли! Эй, Талли! Вернись!». Она, конечно, не вернулась. Златовласая девочка ушла слишком далеко, «озеро не позволит ей вернуться». Но разве мог двенадцатилетний ребёнок это понять?.. Он стоял под сентябрьским небом, вспоминая тот майский день, и строил замок из песка, взывая к подруге, которая должна вернуться, должна помочь, должна. Накатившие волны быстро разрушили сооружение. Разрушили они и его надежды. Но...

«Я собирал в душе обрывки памяти, как собирают в кучу осенние листья, чтобы сжечь их...». За десять лет много чего случилось в жизни мальчика: он вырос, нашёл свой путь, женился, и, кажется, даже и не вспоминал о том озере, которое забрало у него нечто ценное, но стоило ему вновь оказаться в тех местах, как прошлое воскресло, и нет уже другой жизни, в которой он обрёл себя, нет дорогой супруги, которую он любил, нет растерянного спасателя, который вернулся на пляж со страшной находкой, «остались только небо, ветер, озеро, я и Талли». В тот мрачный осенний день он просил её вернуться и достроить замок, и... она действительно вернулась, вот они, её следы, такие маленькие, но при этом такие чёткие, вот он, песочный дворец, недостроенный с одной стороны, он стоит и ждёт. «Я помогу тебе закончить». Он достроил свою часть, башенку за башенкой, прекрасно понимая что волны тотчас разрушат их творение, как они разрушают всё в этой жизни (эта метафора...), и потому, завершив, он, не оборачиваясь, побрёл прочь. Можно было бы подумать, что финал у сей истории счастливый – он встал и ушёл, вот только эти слова о “чужой женщине” вызвали чуть ли не дрожь, настолько это страшно. Всё-таки те волны, мощные и прекрасные, разрушили не только замок... разрушили до основания.

«Я замер, мне стало страшно. Мне было снова двенадцать лет, и я был отчаянно одинок...». Как поведал Рэй Брэдбери, за основу он взял собственное переживание: когда ему было восемь лет, он стал свидетелем того, как его маленькая подруга по играм вошла в воду и не вышла, это была его первая встреча со смертью, которая не могла на него не повлиять, потому вот это самое настроение, когда что-то спустя много лун напоминает о ком-то, кого уже нет, оно прямо бьёт, настолько это было хорошо передано, и при этом слог просто невероятно поэтичный, благодаря нему чувствуешь и тоску, и печаль, и даже лёгкий оттенок скорби... потрясающе. Просто потрясающе. Я очень люблю рассказы, и этот определённо войдёт в список избранных, шесть страниц, но зато каких, тут каждое слово – в цель. Как было хорошо подмечено автором, «у поезда плохая память, он всё оставляет позади» (опять же, как звучит!..), но иногда он, как и память, возвращается, и то, как мы боремся с отголосками того, что давно уже ушло в небытие, зависит только от нас. Впрочем, не всегда вспоминать – плохо. Отнюдь. Тут главное не забывать о том, что это самое прошлое, как в случае с Гарольдом, вполне может утянуть на дно – не в прямом смысле, но суть-то, суть... всё одно.

Начинаю привыкать, что после осмысления мною произведения для отзыва, оценка сползает на один-полтора балла (а иногда и ниже). Впрочем, шедевральности я бы лишила этот рассказ сразу.

Казалось бы, где Рэй Брэдбери, а где современный далеко не всеми по-читаемый автор Олег Рой. Однако, после этого рассказа навязчиво вспоминается пронзительный эпизод из книги О. Роя (кажется, это была высоко оцененная мною  Олег Рой - Банкротство мнимых ценностей  ), где главный герой в подростковом возрасте пережил трагедию - мальчишка-ровесник поплыл через реку на спор и утонул. А тот, кто остался, кто подначивал погибшего "на слабо", всю жизнь терзается чувством вины. Тут же девочка ушла в воду и не вернулась. Я сравниваю, конечно, не трагедии, а их литературное выражение.

С одной стороны, этот рассказ, преподнесённый с высоты прожитых автором лет и от неумения говорить о своих чувствах (такое закралось у меня подозрение), лишён пронзительности. С другой стороны, фантазийная концовка... Ведь тело девочки так и не нашли, и загадочная смерть не была зафиксирована. Концовкой с элементами сказочности автор показывает как важно ему-таки было разгадать загадку (хоть пришёл к этому вроде бы и не по своей воле, неосознанно) и, возможно, поставить в ней точку, но, к сожалению, своим признанием автор вызывает разочарование, дав понять, что его желание жить реальной жизнью, жить настоящим умерло вместе с девочкой, ибо он убеждён, что та влюблённость была на всю жизнь - он любил только одну, а ведь девочке было всего 5 лет, сколько же было мальчику?! Коварные уловки психики.

Таким образом для меня этот рассказ стал о том, как детская травма может на всю жизнь заморочить человеку голову, что само по себе - довольно реалистично, хоть и крайне прискорбно.