Ранний Хартли не то чтобы очень близок к классическому Хартли, и «Симонетта Перкинс» скорее напоминает Хенри Джеймса, чем «Посредника». Эта ранняя небольшая повесть о молодой американке в столь хорошо знакомой Хартли Венеции почему-то заставила меня размышлять о Соединённых Штатах и обо всём, что они утратили за последнюю сотню лет. Героиня Лавиния, склонная к рефлексии, в 16 главе подводит итог: We made life hard for ourselves. We thought that prosperity followed a good conscience, not, as they think now, that a good conscience follows prosperity. We did not find an excuse for wickedness in high places.
Мы сделали жизнь трудной для себя. Думали, что за чистой совестью последует преуспевание, а не так, как думают сейчас, что за преуспеванием последует чистая совесть. Мы не нашли отговорок злобности людей, занимающих высокие должности.
Неожиданные рассуждения в истории любви, но такая у нас мисс Джонстон – обладательница обычной фамилии среди персонажей с фамилиями весьма странными. По велению автора она видит мир через призму масштабных философских размышлений.
Собственно, сюжета там мало, как и значимых персонажей. Даже Симонетты Перкинс из названия не существует, это, как выразилась корреспондентка Лавинии, «апокрифическая личность». Да и концовка вызывает сомнения. Но всё повествование отлично держится на магии Хартли, убедительности и интересу к тому, как человек анализирует свои переживания. Удивлюсь, если найду у этого писателя что-то, не дотягивающее до «пятёрки».
12 понравилось
