Цитаты из книги Обделенные

It’s always easier not to think for oneself. Find a nice safe hierarchy and settle in. Don’t make changes, don’t risk disapproval, don’t upset your syndics. It’s always easiest to let yourself be governed.

People discriminated very carefully then between administering things and governing people. They did it so well that we forgot that the will to dominance is as central in human beings as the impulse to mutual aid is, and has to be trained in each individual, in each new generation.

This planet wasn’t meant to support civilization. If we let one another down, if we don’t give up our personal desires to the common good, nothing, nothing on this barren world can save us. Human solidarity is our only resource.”

In other words, he has power over you. Where does he get it from? Not from vested authority, there isn’t any. Not from intellectual excellence, he hasn’t any. He gets it from the innate cowardice of the average human mind. Public opinion!

You can’t crush ideas by suppressing them. You can only crush them by ignoring them.

Coercion is the least efficient means of obtaining order.

He talked pure anarchism, and they did not stop him. But did they need to stop him? It seemed that he talked to the same people every time: well dressed, well fed, well mannered, smiling. Were they the only kind of people on Urras? “It is pain that brings men together,” Shevek said standing up before them, and they nodded and said, “How true.”

You put another lock on the door and call it democracy.

“Do they expect students not to be anarchists?” he said, “What else can the young be? When you are on the bottom, you must organize from the bottom up!”

“Excess is excrement,” Odo wrote in the Analogy. “Excrement retained in the body is a poison.”

Paradise is for those who make Paradise.

He only glimpsed, now, how many things: this whole incredibly complex society with all its nations, classes, castes, cults, customs, and its magnificent, appalling, and interminable history. And each individual he met was a puzzle, full of surprises. But they were not the gross, cold egoists he had expected them to be: they were as complex and various as their culture, as their landscape; and they were intelligent; and they were kind.

The idea is like grass, it craves light, likes crowds, thrives on crossbreeding, grows better for being stepped on.

— Проще всего не думать самому. Отыскать симпатичную спокойную иерархию и устроиться там, на какой-нибудь подходящей ступеньке. Только ничего не меняйте! Не вызывайте неодобрения членов вашего синдиката! Да, брат, позволить управлять собой легче всего.

– Да, конечно… Но, видите ли… это же произведение искусства…

– Искусства? Человек создает произведения искусства, потому что не может иначе. А почему была написана эта картина? Для чего?

– Так вы, должно быть, художник? – сказал хозяин галереи чуть презрительно.

– Нет, просто я способен отличить дерьмо от настоящей вещи!

Есть радость в том, чтобы обнаружить, что связь оказалась прочнее, чем все, что грозит ее разорвать.

– Если ты можешь увидеть что-то целиком, – сказал он, – оно всегда будет красивым. Планеты, живые существа… Но когда смотришь с близкого расстояния, видишь, что планета состоит из грязи и камней… Нужна дистанция, промежуток. Чтобы увидеть, как прекрасна земля, надо видеть ее, как луну. Чтобы увидеть, как прекрасна жизнь, надо смотреть с позиции смерти.

Идеи нельзя уничтожить, подавляя их. Их можно уничножить, только отказываясь замечать их. Отказываясь думать… отказываясь изменяться.

Никто ничем не владеет, поэтому и грабить некого. Если кому-то нужна какая-то вещь, он берет ее из распределителя. Что же до убийств… ну, не знаю, Оииэ; при обычных обстоятельствах вы бы стали меня убивать? А если бы вам этого все-таки захотелось, остановил бы вас закон, запрещающий убийства? Принуждение - наименее эффективный способ поддержания порядка.